Время было позднее, темнело. И, подумав, Александра Сергеевна решила остаться в Быковке до утра.
Хозяин избы, где они остановились, весь вечер был чем-то озабочен. Поминутно он куда-то выходил, с кем-то шептался, выносил из сеней во двор что-то тяжелое. Когда Александра Сергеевна попросила у него разрешения остаться на ночлег, он крякнул, переглянулся с женой, почесал в затылке.
– А вы вообще кто будете? – спросил он.
– Я же вам говорила… Мы – беженцы из Ярославля. Пробираемся к себе в деревню – в Красносельскую волость.
– Тесно у нас. Неудобно вам будет.
– Нам много не надо. Мы привыкли ко всему, можем и на полу переспать в крайнем случае… Я, конечно, заплачу вам, – сказала Александра Сергеевна, открывая сумочку.
Хозяин еще раз взглянул на жену.
– В сарае, что ли? – сказала та.
– А что ж. Верно… В сенном сарае переспите?
– Конечно, переспим. Чего же лучше?
– Ладно… идемте, коли так, – сказал хозяин.
Он привел их куда-то на задворки, отодвинул какой-то деревянный засов, распахнул низенькую широкую дверку… Ленька помнит, как сильно ударил ему в лицо опьяняющий запах свежего сена, как приятно защекотало в носу, закружилась голова, сладко заклонило ко сну.
Александра Сергеевна осторожно переступила порог сарая.
– А змей у вас здесь нет? – робко спросила она.
Хозяин что-то пробормотал.
– Что? – переспросила Александра Сергеевна.
– Змей-то, я говорю, нет, – ответил с усмешкой хозяин.
– А что?
– Ложитесь… ладно… Дверь за вами затворить?
– Пожалуйста.
– Ну, спите… спокойной ночи.
Ленька слышал, как, закрывая дверь, хозяин выругался и вполголоса сказал:
– Эх, жисть проклятая!
Ленька протянул руку, наткнулся в темноте на что-то мягкое, колючее и, не сгибая ног, упал, повалился на душистую и хрустящую кучу.
– Ох, мама! – воскликнул он в восторге, зарываясь с головой в сено.
– Тише! – остановила его Александра Сергеевна.
– Мамочка… не бойся… ложись…
– Где ты?
– Я здесь. На руку.
– Действительно, здесь чудесно, – сказала она, вздыхая и укладываясь рядом. – Но ты знаешь, мальчик, у меня что-то ужасно тревожно на душе.