В одном из этих прогуливающихся офицеров Ленька узнал молодого Пояркова. Подпоручик тоже заметил его.
– Постой, – сказал он, останавливаясь, своему товарищу. – Я где-то видел этого мальчика. Эй, шкет! – окликнул он Леньку.
Ленька метнул на него исподлобья мрачный взгляд и ничего не ответил.
– Ты, с пакетом, я тебя спрашиваю. Ты откуда?
– Я не шкет, – пробурчал Ленька, теснее прижимаясь к матери.
Офицер поднял глаза и узнал Александру Сергеевну.
– Ах, простите, – сказал он, отдавая честь. – Мы знакомы, кажется?
– Я не помню.
– Ну, как же?.. В один прекрасный день мы с отцом привели к вам в подвал заблудшую овцу… Забыли?
– Да… я вспомнила, – сказала она сухо. – Простите, нам надо идти…
– Сматываете удочки?
– Что вы сказали?
– Я говорю: собираетесь бежать?
– Да. Хотим попытаться.
– Через Волгу?
– Да.
– На пароходе?
– Да… На пароходе.
– Ну, ну, – сказал он, усмехнувшись. – Ни пуха вам ни пера. А вы, я вижу, бесстрашная женщина…
– Простите, я не понимаю… что вы хотите сказать? – побледнела Александра Сергеевна.
– А то, что я вам, сударыня, искренне, по-дружески, не советовал бы подвергать такому риску и себя и ребенка.
– Какому риску? Разве это опасно?
– Значит, вы не знаете, что большевики с моста расстреливают лодки и пароходы, которые идут на тот берег?
– С какого моста?
– А вон – с Американского моста, который виден отсюда.
– Нет, скажите, – неужели это правда?
– Прошу прощения, сударыня, с вами говорит русский офицер. Вчера под вечер на этом самом месте на моих глазах затонул обстрелянный большевиками пароход «Пчелка».
– Боже мой! Какой ужас! Что же делать?!
– Мама… ничего… не потонем, дай бог, – забормотал Ленька, с ненавистью поглядывая на Пояркова.
Офицер приложил руку к козырьку.