– Почему? – спросил Ленька, запихивая свой бидончик в изголовье и обкладывая его сеном. – Мама… клади голову… подушка, – пробормотал он, зевая. Все тело его сладко, истомно ныло. – Что… почему… тревожно? – повторил он.
Александра Сергеевна что-то ответила, но ответа ее мальчик уже не слышал, – он спал.
…Спал он долго и крепко и только под утро стал видеть сны. Сначала ему снилось что-то хорошее: в зеленом, пронизанном солнцем лесу он ловит бабочек. Рядом с ним бегают девочки-близнецы, одна из них почему-то размахивает большим черным зонтом. Потом он очутился опять в Ярославле. Кто-то за ним гнался, он падал, проваливался куда-то и опять бежал, и опять его нагоняли. А вокруг стонало, ухало, грохало. Мчались по улице всадники, падал на голову мальчику фонарный столб, рушились белые монастырские стены…
Когда Ленька проснулся, он был уверен, что лежит в Ярославле, в гостиничном коридоре. Где-то за стеной слышались выстрелы, привычно попахивало дымом, и даже на одно мгновенье мальчику показалось, будто он слышит, как внизу, в гостиничном ресторане, смеются и поют мужские голоса.
Но тут он почувствовал, что мать крепко сжимает его плечо, и услышал у себя на затылке ее горячее дыхание.
– Боже мой… Боже мой! – шептала она. – Создатель!.. Царю небесный…
Он быстро повернулся, услышал, как захрустело под ним сено, открыл глаза и сразу вспомнил, где он. В узкие щели сарая сочился скупой синеватый предутренний свет. Где-то действительно стреляли. Откуда-то доносились голоса и пение.
– Мама… что? Что случилось? – забормотал Ленька.
– Молчи, – шепнула она, закрывая ему ладонью рот.
И тут он услышал, как у самых дверей сарая кто-то громко и спокойно сказал:
– А черт его знает, – куда! Россия велика…
Кто-то остановился у двери, заглянул в щелку.
– Чего там?
– Не видно.
– А ну, дай раза!..
Что-то стукнуло, упало. Потом что-то тяжелое, железное обрушилось на дощатую дверь. Хрястнула, надломившись, доска. Еще несколько тяжких ударов – и половинка двери, повиснув на нижней петле, косо упала в сарай. Ленька подогнул ноги, съежился. Кто-то высокий шагнул, наступил на половинку двери, оборвал ее и заглянул в сарай:
– Тьфу!.. Мать честная!.. Сено…
– А ты что? – лениво откликнулся другой голос.
– Я думал, – курей нет ли.
– Да… жди… Курей небось, сволочи, всех в подпол заначили… А ну, пошли…
У Леньки болело плечо, так сильно сжимала его рука матери. Черная фигура с ружьем за спиной все еще маячила в просвете двери.
– Пошли, я говорю, – повторил тот же голос за дверью.
– Погоди, – усмехнулся первый, брякая чем-то в темноте, – мы им сейчас царский день устроим.
– Какой царский?
– А вот сейчас увидишь.
Вспыхнула спичка, Ленька невольно зажмурился и услышал, как испуганно вскрикнул в дверях человек и как тотчас откликнулся другой.
– Ты что?
– Володька! Елки зеленые… Люди!..
– Где? Какие?
– Баба какая-то с мальчиком… А ну выходи! – раздался яростный окрик.