– Почему же это ты так решительно: не пойду?
– А потому… потому что я, Стеша, уже не маленький в приютах жить.
– Нет, милый мой, в том-то и дело, что ты еще маленький. Тебе еще – знаешь? – расти и расти. Тебя еще вот надо как…
И маленькими сильными руками Стеша сделала такое движение, как будто выжимала белье.
– Ну как, договорились?
Ленька минуту подумал.
– Ладно, – сказал он. – Но только, Стеша, вы не думайте, я ведь все равно долго там не пробуду.
– Убежишь?
– Убегу.
– Куда же ты – на Дон или на Кубань думаешь?
Стеша рассмеялась, обняла мальчика и, потрепав его жесткие вихры, сказала:
– Эх, ты – партия номер девятнадцать!.. Никуда ты, голубчик, не побежишь. Глупости это. От хорошего на худое не бегают.
…В среду утром Ленька пришел по указанному в путевке адресу. Это был обыкновенный, ничем не примечательный городской трехэтажный дом. Внизу помещались обувной магазин, кооператив и маленькая частная лавочка. Единственный парадный подъезд был забит досками. Глухие железные ворота, выходившие в переулок, тоже оказались запертыми.
Ленька долго стучал по зеленому шершавому железу, пока не заметил толстую кривую проволоку звонка, торчавшую из облупленной кирпичной стены. Он дернул озябшей рукой проволочную петлю и услышал, как где-то в глубине двора задребезжал колокольчик. Через минуту заскрипели по снегу шаги, в воротах приоткрылось маленькое квадратное окошечко, и черный косоватый глаз, прищурившись, посмотрел на Леньку.
– Кто такая? – с татарским акцентом спросили за воротами.
– У меня путевка.
– Показывай.
Ленька вынул и показал бумажку.
В скважине заерзал ключ, калитка приоткрылась.
– Иди прямо, – сказал сторож-татарин.
Ленька пошел и услышал, как за его спиной с грохотом захлопнулась калитка.
Сердце его тоскливо сжалось.
«Как в тюрьме», – подумал он.
Во дворе человек десять мальчиков в черных суконных бушлатах и в ушастых шапках пилили дрова. С ними работал высокий немолодой человек в стеганом ватнике и в сапогах с очень коротенькими голенищами. На длинном носу его поблескивало пенсне.
Подойдя к работающим, Ленька поздоровался и спросил, где тут можно видеть Виктора Николаевича.
– Это я, – сказал человек в стеганке, отбрасывая в сторону березовое полено. – У тебя что – путевка?
– Да.
– А ну давай ее сюда.
– А-а, Пантелеев? Леня? – сказал он, заглянув в Ленькины бумаги. – Как же… слыхал про тебя. Ты что – говорят, сочинитель, стихи пишешь?
– Писал когда-то, – пробормотал Ленька.