Эйлерт уселся прямо на пол и привалился спиной к кровати. Как будто Джейлис — благородная дама, а он — верный рыцарь, охраняющий ее сон и не смеющий даже коснуться края ее одежды, ах!
На самом деле Джейлис была бы совсем не против, окажись Эйлерт поближе, да даже ляг он и обними ее. Каждый раз после видений становилось ужасно холодно, тело словно забывало, что оно принадлежит человеку, а не реке или магическому существу. К тому же последний ритуал в разы отличался от всего, что было раньше. Могильный холод пробирался до самых костей, и они отвратительно протяжно ныли, как ни повернись.
Так что теплое человеческое объятие Джейлис бы определенно не помешало. Другой вопрос, что не зря все девушки и парни постарше вечно посмеивались, мол, вырастешь — поймешь все эти странные игрища. Дина вон тоже, небось, позволила Хейцу нарубить хворост, хотя сама не хуже него с топором обращалась. Иногда просто нужно подыграть...
Или это будет жестоко по отношению к мельнице? К Паулю. Джейлис провела пальцами по шершавой деревянной стене и снова услышала запах зелени — едва уловимый, его, наверное, даже Эйлерт не чувствовал.
Нужно было сказать что-нибудь Паулю — чтобы он, по крайней мере, знал, что Джейлис о нем думает. Но что ты скажешь в таких обстоятельствах?
«Спасибо, что спас меня»?
«Так жаль, что с тобой все это произошло»?
Но ведь если не с ним, то с Дитером, да? Невыносимо.
«Что бы ни случилось, я всю жизнь буду помнить тебя и твою историю»?
Слишком сентиментально, как на картинке, где сидящие рядком девицы слушают незамысловатую песенку и утирают слезы вышитыми платочками.
Янтарный амулет на шее у Джейлис слегка потеплел. Моргнув несколько раз, Джейлис крепко сжала его в кулаке.
— Как ты? — спросил Эйлерт, не вставая с пола.
Амулет тут же остыл.
— Не знаю, — честно ответила Джейлис. — Тебе удобно там лежать?
— На полу лучше думается.
Впрочем, он подвинулся поближе, чтобы они могли шептаться, не боясь, что кто-то подслушает.
— Как думаешь, много кто погибнет? — наконец спросила Джейлис.
— Мы с тобой как-то об этом говорили. Ты тогда сказала, что, если понадобится, пожертвуешь кем угодно, — спокойно напомнил Эйлерт, и Джейлис с досадой поморщилась:
— Не глупи. Одно дело просто так говорить, а другое — когда оно на самом деле случиться может!
— Да я понимаю. Вспомнил просто.
Эйлерт устало прикрыл глаза ладонью и пожал плечами.
— Если даже учитель не понимает, что это за напасть... Не знаю. Может, уже сейчас спасать некого.
— Да нет, не может такого быть, — глухо возразила Джейлис. Ей сразу же представилась мертвая тетушка: густо накрашенная, в бархатном платье, на раскинутых в стороны руках поблескивают перстни. Распахнутые глаза никогда больше хитро не сощурятся, смешная бородавка больше не будет прыгать, портя все впечатление от строгого внушения... Дина и Хейц, только-только помирившиеся, так никогда и не станут семьей, не будут целоваться под цветущими липами и гулять у реки, не поженятся, не заведут собаку, а потом и детей. Кузнец, даже в колдовском мареве не позволивший устроить самосуд, молочница — все эти люди, жестокие во время последней встречи, но вообще-то не такие уж плохие, разные, живые, настоящие, — неужели все они погибнут?..
— Я всегда самое худшее жду, — поспешил успокоить Эйлерт и осторожно взял Джейлис за руку. Пальцы у него были теплые и сухие. — Может, учитель что-нибудь успеет придумать!
— Может, — эхом откликнулась Джейлис. Ей вдруг очень захотелось вскочить и бежать, не оглядываясь, в деревню. Даже если не сумеет помочь сама — хоть увидит, что происходит! Разумеется, совершать такую глупость она не собиралась, не хватало Дитеру еще и о ее спасении беспокоиться.
— Слушай, — голос Эйлерта звучал как-то странно, сдавленно. — Я просто должен тебе сказать... Пообещать даже. Я... одним словом, никогда тебя не предам. Вот.
Джейлис непонимающе моргнула. В голове промелькнуло сразу несколько вариантов, что Эйлерт имел в виду, и все казались какими-то несвоевременными, корявыми, глупыми. Наверное, стоило просто открыть рот и спросить, они ведь не нуждаются в ширме этих ужимок обычных людей. Но она не успела.
В дверь постучали — нервно, беспокойно. Обычно после такого стука желающий войти сразу же оказывается в комнате, не дожидаясь разрешения. Тут, впрочем, дождались, или просто Эйлерт слишком быстро успел отозваться: «Да?» — и на пороге возник Дитер: спокойный, собранный, весь словно нацеленная стрела.
— Надеюсь, вы успели немного отдохнуть, — на его губах появилось подобие улыбки, но Джейлис понимала, что мыслями он весь уже там, в деревне. — Еще чуть-чуть, и мы отправимся решать нашу речную проблему. Джейлис, нам понадобится твоя помощь, будешь подсказывать мельнице самый быстрый путь.
— Хорошо.