— Неправда!
— Правда!
— Да не боюсь я... — Марко поскреб затылок. — Я злюсь. Так весело и просто все было — но нет, обязательно какая-то пакость должна была начаться! Чтобы все ходили насупленные и никто не понимал ничего! Эйлерт вот, может, понимает, он башковитый, но куда он пошел? Сидеть с Джейлис! И она его почему-то не прогоняет, а!
— Да его никогда никто не прогонял, это ж Эйлерт.
— Я прогонял, вообще-то. Когда он просил научить его мои любимые заклинания творить.
— Ты просто кого угодно прогонишь, тут нашла коса на камень.
— Ценнейший навык для темного мага, между прочим. Иначе в любой деревне начнется «моя курочка несет слишком мелкие яйца, не то что соседская», «у петушка голос больно противный», «а сделайте мне такие широкие плечи, чтобы все девицы от восторга рты пораскрывали», «а мне волосы такие золотые, чтобы аж в темноте светились»...
— Я понял.
— «А приворожите для меня сразу всех рыночных торговцев, чтобы цену не задирали», «придумайте, кем мне стать, когда вырасту», «пусть ваша мельница меня до города подкинет, а то лошадка устала, а мне срочно надо», «а клопов можете вывести», «наколдуйте мне денег, вам же, небось, достаточно пальцами щелкнуть»...
Стефан попробовал улыбнуться — в другое время он бы, наверное, рассмеялся в голос: Марко очень потешно изображал разных людей. Но сейчас страх словно окутывал его тончайшей тканью, прозрачной, но зато во много слоев, так что Стефан был по отдельности, а мир — по отдельности.
— Каково это вообще? — спросил он, хотя собирался молчать и поддакивать. — Быть мельницей.
Марко сразу посерьезнел.
— Мне почем знать, мелкий? Ее спроси. Его, то есть, — он побарабанил костяшками по стене, стукнул кулаком. — Пауль, да? Что молчишь, сказать нечего? Ай! Занозу посадил, представляешь! Ух, злой какой!
— Не надо, — попросил Стефан. — Жалко его.
— Еще бы.
— Как думаешь, он помнит свою жизнь? Как его звали, что ему нравилось делать?
— О чем он мечтал, кого любил, чего боялся... — передразнил его Марко. — Это омут отчаяния, мелкий, выплывай давай оттуда. О некоторых вещах лучше всего просто не думать.
— Как можно взять и не думать?
— Молча. Взял и сделал, ты темный маг или кто?
Стефан попробовал перестать думать о мельницах, о Пауле, о себе-мельнице, о мертвых братишках и сестренках Дитера... Что бы он сам почувствовал, если бы оказалось, что все ребята из его приюта мертвы? Храбрился бы, конечно, сказал бы, что не помнит уже, как их зовут и как они выглядят, но на самом деле все бы он помнил...
А если Марко сделает из него мельницу, магия ведь уже не возьмет плату, да? Можно будет утешаться этим. Если мельницам вообще требуется утешение.
В комнате вдруг слабо запахло мятой и хвоей. Приятный запах, успокаивающий. Что Пауль пытается этим сказать, что любил гулять по лесу и собирать травы? Или он просто хочет порадовать их с Марко чем-то приятным? Или окно где-то открылось, а хвоей из леса тянет?
— Конечно, ему надо было нормально нам рассказать, — Марко тоже погрузился в свои мысли, но теперь вот заговорил. — А то хорош учитель: есть огромная куча навоза, прыгайте в нее и придумайте там что-нибудь, а я что, я рядом постою...
— А как — нормально?
— Может, получилось бы с кем-нибудь договориться? У тебя вон бабка умирающая есть? У меня тоже нет, но, если бы была, я бы мог из нее мельницу сделать, все лучше, чем в могиле лежать. У Эйлерта, небось, много умирающих родственников, но он, вот незадача, порвал все связи с семьей, ритуал даже провел. Вот бы его предупредил кто, да?! Учитель его, например?!
— Да наверняка нельзя бабку...
— Ты мелкий просто. Думаешь, взрослые всегда все правильно делают? А ничего подобного! Думаешь, ты вот вырастешь — и что-то изменится? Ты просто повыше будешь да за девчонками бегать начнешь, вот и вся разница, понял?
— Конечно. Ты вон почти взрослый — а недотепа, каких поискать.
— Именно, мелкий, именно!
Марко даже не обиделся — тоже, значит, боялся.