Впрочем, довольно быстро стало понятно, что это не истерика и не попытка их наказать: мельница бежала ровно и спокойно, просто ужасно торопилась. Подкатившись к окну, Эйлерт подтянулся к подоконнику и выглянул наружу.
— К деревне бежит.
— Хм, — учитель нахмурился. Больше он ни о чем никого не спрашивал, но воздух вокруг задрожал от иголочек зарождающегося волшебства.
— Вперед меня никуда не лезть, с лучшей стороны себя не показывать. Мне легче, когда не нужно вас страховать, — спокойно проговорил учитель, и даже Марко не стал спорить, покорно кивнул.
Мельница меж тем выбежала на дорогу и помчалась еще быстрее, гигантскими прыжками, от которых все трое чуть было не попадали навзничь. Эйлерт уже успел себе представить вырастающую за окном чужую мельницу, или гигантского, сплетенного из сырого мяса монстра, или еще какую гадость, но вместо этого перед ним вдруг оказался знакомый дом...
— Джейлис?
Эйлерт вскочил на ноги, но дверь из комнаты с грохотом захлопнулась. Ворчливо скрипя, мельница вдруг выбросила наружу две потолочные балки, проламывая стену дома почти под самой крышей.
— Ты не хочешь все-таки мне объяснить?.. — снова начал учитель, но мельница определенно этого не хотела. Балки несколько раз дернулись, словно гигантские кошачьи когти, сминая дерево и вырывая огромный кусок. В образовавшемся провале показалось бледное, испуганное лицо Джейлис.
Снова заскрипело дерево, наращивая на опустившихся балках настил, выпуская вверх небольшие перильца. Джейлис быстро пошла по шатающимся доскам, отчаянно цепляясь за перила, а мельница почти сразу начала отступать от искореженного дома, будто бы в нем скрывалось нечто по-настоящему опасное.
— Сюда ее приведи! — взмолился Эйлерт, совершенно позабыв об осторожности, и поймал быстрый взгляд Марко. Мельница не ответила, но послушно раздвинула стену, направила настил вниз, и через несколько мучительно долгих мгновений Джейлис спрыгнула перед ними на пол, испуганная, дрожащая, в одной легкой ночной рубашке. Эйлерт сразу же подскочил к ней и сгреб в объятия. Вроде бы ничего совсем страшного не ощущалось: ни запаха крови, ни какой-то злой магии...
— Это вода! — выкрикнула Джейлис, чуть отстраняясь и впиваясь взглядом в учителя. — И они все ее пили, и я тоже... Там тетушка тоже с топором, надо либо расколдовать ее, либо убираться!
Учитель на несколько мгновений прикрыл глаза. Откуда-то снаружи донеслось истошное «убью», а потом в стену мельницы ударился камень. С противоположной от дома стороны.
— Прости, но убираться, — учитель хлопнул ладонью по стене, и в этот раз мельница не стала показывать норов.
— Помните, тетушка вам нагадала? Вода, смерть и отец. Смерть уже пришла, Арне, бедолага, бросился в колодец и утонул в нем, а с ума он сошел, когда воды из реки выпил! И все остальные тоже. Уж боюсь, что теперь за отец такой... — Джейлис все еще трясло, хотя она и переоделась в старые Эйлертовы штаны и рубаху.
Мельница отбежала подальше от деревни и остановилась в лесу, правда, не на старом своем месте. В скрипе половиц и парусов звучала усталость, и Джейлис уже пару раз шептала ей слова благодарности.
Надо было тоже брать себя в руки и включаться в общую беседу, но Эйлерт не мог: сидел, слушал и думал, вспоминал собственные рассуждения о том, что маг должен отказаться от всех привязанностей, и понимающую теплую улыбку учителя. Теперь-то было понятно, что он по-доброму смеялся, зная, что ничего у Эйлерта не получится.
Когда Джейлис показалась в проломе, когда бежала к ним по шаткому настилу, Эйлерта просто затопило совершенно неуправляемыми, недостойными мага эмоциями. Хотелось на всех кричать, чтобы отошли от нее подальше, хотелось защищать ее от любого зла, и неважно, из воды оно пришло или глупых людских голов...
С родителями он раньше ощущал нечто похожее — нужно было беречь их, защищать, раз уж Эйлерта угораздило родиться сильнее и уравновешеннее них, да еще и со способностями к темной магии. Но это было сыновьим долгом, бременем на плечах, а не его искренним желанием. А вот защищать Джейлис ему, напротив, хотелось всем сердцем — может быть, потому, что Джейлис совсем не казалась ему хрупкой или слабой.
Вызвать чужую мельницу!
А ведь Эйлерт с Марко прожили здесь уже несколько лет и у них никогда не получалось позвать ее вот так, издалека, хотя они даже пари пару раз друг с другом заключали, кто первый сможет, — и оба проиграли, никто не смог.
Эйлерт моргнул, потер глаза кулаком: нужно было слушать разговор, а не на Джейлис пялиться! Вода, смерть, отец.
— Может, ваш отец? Или учитель? — предположила Джейлис.
— Исключено, оба мертвы и уже очень давно, — Дитер тяжело вздохнул. — Что-то есть в реке, не зря туда тянулась нить.
— А потом как раз лед пошел, — подал голос Марко. — Так что мы могли просто не успеть. Может, еще раз сходить?
— Там теперь могут быть деревенские. Колодец обрушился, все оттуда пили, — Джейлис сказала это так виновато, будто сама этот несчастный колодец и обрушила, и Эйлерту сразу захотелось ее утешить. Но любые приходящие на ум слова звучали слишком глупо.
— Я мог бы создать сонный туман и окутать им всю деревню, — задумчиво проговорил учитель, поглаживая бороду. — Но те, кто сейчас на улице, замерзнут насмерть — то есть придется все равно идти и проверять, а это не лучшая идея: в конце концов, мельница испугалась не брошенного камня. Но ты говоришь, что из тех, кто пил проклятую воду, умер только один?
— Второй перед моим бегством пеной плевался, так что не уверена.
— Снова четыре ветра призвать? Яблоки остались, — неожиданно даже для самого себя предложил Эйлерт. Учитель одобрительно кивнул — и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:
— Духи зловредные, Стефан! Он, наверное, уже вернулся...
Точно, они же теперь на совсем другом месте.