Они молча наблюдали, как в одном из яиц треснула скорлупа и новая жизнь прокладывает себе дорогу в мир. Тишину разрезал мягкий, сырой, звериный звук — мать вскинула голову на зов птенца.
Подошли другие драконы — молодые, ростом с боевых коней, чешуя переливалась, пока они шли, втягивали воздух, любопытные. Кай и Алина легко взобрались на них; твари приняли их без тени колебания.
— Они к тебе тянутся сами, — заметил Кай.
Алина улыбнулась:
— Знаю. Я сюда хожу с подросткового возраста. Они меня уже узнают. — Взаимность в этом признании что-то шевельнула в нём. — Тяжело расти в мужской стране, где мне нельзя всё то, что можно брату. Он летал на драконах с Хаганом, а меня оставляли. Вот я и поднималась сюда.
— Ты весь путь шла пешком? — нахмурился Кай.
Алина закатила глаза:
— Для «принца-воина» ты слишком ленивый.
Кай рассмеялся:
— Я предпочитаю другие упражнения.
Её взгляд соскользнул. Быстро, на миг, но он увидел. Как темнеют глаза, как тело замирает от жара, яростного и чистого.
Кай усмехнулся.
— Могу показать, какие, принцесса.
Алина фыркнула:
— Ты обязан всё превращать в шутку?
Ах, вот оно. Она решила, что он дразнит.
Улыбка Кая погасла:
— Я не шутил, принцесса.
Но она уже отвернулась, не веря.
В нём что-то хрустнуло.
Она ошибалась.
И в этот миг ничего больше не имело значения. Нужно было доказать. Заставить её увидеть. Заставить почувствовать.
Кай перехватил её за предплечье и развернул к себе.
Алина ахнула, ошарашенная. Ладони ударили ему в грудь в немой протест, но он держал крепко.
— Что ты творишь? — шипела она, остро, яростно. Но не отстранилась, когда его ладони поднялись к её лицу, обхватили щеки, заставили смотреть на него. Воздух меж ними заискрился.
Вулкан под ногами — ничто рядом с пеклом, распухшим у него в груди. Голос шёл вполголоса — предупреждение. Обещание.
— Доказываю.
И — поцеловал.
Это был пожар.
Как только его губы нашли её, жар взвился по позвоночнику, ударил в жилы.