Аплодисменты оборвали мысли.
Прибыл Дом Диких.
Хейвен зааплодировала — намного живее, чем Алина, которая лишь лениво повторила жест со вздохом.
Во двор вошла Флора Хоторн, — и толпа разом стихла. Она была самой лесной плотью — живым воплощением чащи. Её платье, сотканное из листьев, шлейфом стекало по земле зелёным водопадом. Но взгляды приковывало не оно.
Бабочки.
Сотни.
Они сидели на ткани, рассыпанные по ней живыми драгоценностями; их хрупкие крылья придавали образу вспышки радужного света. Даже оленьи рога ветви были усыпаны ими — крошечными крылышками, трепещущими на живом троне. И вот, одним движением, Флора подняла руки.
Бабочки одновременно сорвались в воздух — взрыв цвета и движения. По арене прокатились изумлённые вздохи, когда стайки спиралями уходили вверх, ловя золотой свет и рассыпая его узорами, — пока не растворились в небе.
Когда последняя исчезла, Флора осталась стоять одна — всё в тех же листьях, с тихим удовлетворением на лице.
— Красиво, правда? — наклонилась Хейвен к принцессе Огня, хлопая в ладоши столь же безучастно.
Алина хмыкнула.
— У фэйри ведь есть магия? — спросила Хейвен.
— Есть, но она не такая, как у ведьм, — ответила Алина.
— Ах, то есть «одобренная» магия.
Алина не отвела взгляда от представления, но Хейвен отметила, как заострились её взгляд.
— Дело не в самой магии. Важно, как её используют.
— Вас не пугает, что они обладают такими способностями? — Хейвен повернулась к принцессе.
— Нет, — Алина фыркнула, равнодушная. — Ведьмы были куда сильнее — и посмотрите, что мы с ними сделали.
Хейвен кивнула задумчиво. Когда-то ведьмы были угрозой всем королевствам — силой, которую нельзя было игнорировать. Брак Хэдриана и Табиты стал удобным предлогом.
— И всё же не всегда страшнее всего «они», — сказала Алина, и Хейвен снова взглянула на неё. — Порой настоящие чудовища живут внутри наших стен.
…
Алина вынуждена была признать: ей смертельно скучно. Некоторые Дома показывали действительно цепляющие номера, но другие… другие заставляли клевать носом. К тому же кресло было ужасно неудобным. Уж неужели их семья, при всём богатстве, не могла заказать троны получше этих деревянных истязателей?
И тут — явился Дом Крыльев.
Алина выпрямилась, всякая вялость слетела.
Из всех королевств, собравшихся ради союза её брата с виверианской принцессой, сильнее всего её манили валькирийцы. Их парящие острова, подвешенные в небе, можно было достигнуть только на легендарных боевых конях — тварях столь сияющих и величественных, что, поговаривали, они ослепляют тех, кто осмелится глядеть слишком долго.
Островов было четыре — по сторонам света. С балкона своих покоев Алина в детстве часто смотрела на один из них — бледный силуэт на горизонте, чья беглая тень скользила по морю. Она грезила о воинах, живущих там, высоко над землёй, клятвенно защищающих мир внизу.
В Великую войну валькирийцы сражались не за завоевание, а за равновесие. Они не выбирали стороны — их предназначение было сдерживать разрушение, защищать невинных. А когда ведьм, наконец, истребили, они покинули поле брани с горьким презрением, проклиная королевства за лишнюю кровь.
Зачем же они пришли теперь? Возможно, увидели в этом браке начало нового. Возможно, впервые со времён войны они поверили в мир.
Дыхание Алины перехватило, когда в арену вошли первые кони.
Ничто им подобных она не видела: громадные — мощные, каждый сиял собственным цветом, словно выкован из кусков самого неба.