Алина благодарно улыбнулась.
Они пошли рядом. Мэл призналась, что заблудилась и не знает, как вернуться в замок. Утро незаметно перетекло в день; до Битвы Чемпионов оставались часы. В замке наверняка всё уже кипело — королевство гудело в ожидании зрелища. К этому моменту каждый — дракониец, пустынник, фэйри и иные гости — знал, что она не выбрала чемпиона. Этого одного хватило, чтобы запустить бесконечные пересуды.
По обычаю избранного воина предупреждали накануне, давая время приготовиться. Мэл не сделала выбора.
И потому мир шептал: дикая виверианская принцесса устроит безрассудство. Глупость. Пусть шепчут. Для Мэл это не было глупостью.
Это была её честь.
— Тебя вообще волнует, что о тебе думают? — спросила Алина. Они вышли к разреженной опушке, и мир раскрылся — огромный, беспощадный. Впереди подпирал небо замок — красно-золотой, с башнями, тянущимися когтями в высь. Дальше — земля уходила к горизонту; издалека лениво струился дым вулканов, извиваясь в небе, как змеи.
— Из-за моих глаз? — уточнила Мэл.
— Разве тебе не интересно, почему у тебя фиолетовые глаза?
— Раньше — да. Теперь — нет.
Лгунья, лгунья, лгунья.
— Я бы не смогла успокоиться. Мне нужно было бы знать, отчего меня прокля… — Алина резко отвела взгляд, осознав, что едва не назвала глаза Мэл проклятием.
— Я привыкла к шёпоту за спиной и взглядам, — Мэл выпрямила плечи. — В какой-то день просто перестаёшь слышать, как тебя называют.
Лгунья, лгунья, лгунья.
— Ты во всё это веришь? — спросила Алина, не решаясь взглянуть на виверианку.
— Я недостаточно об этом думаю, чтобы задаваться вопросами, — Мэл не собиралась делиться секретами — тем более тревогами с Алиной Ахерон. — Моя роль — объединить наши королевства.
Алина остановилась у внешней каменной стены, что вела к садам. Повернулась с любопытством:
— Не знаю, смогла бы я на такое. Покинуть свою землю ради другой, выйти за незнакомого мужчину, чтобы спасти мир. Я восхищаюсь вами, принцесса.
— Благодарю.
Глаза Алины потемнели.
— И именно потому, что восхищаюсь, должна предупредить, — сказала она. — Мой брат никогда не полюбит вас. Вы никогда не станете истинной королевой этой земли. Вы навсегда останетесь чужачкой — постоянной гостьей, которой нельзя уйти. Мой брат выполнит долг, но только на бумаге. Вы никогда не почувствуете его ласки, не услышите шёпота нежных слов у уха и не ощутите его ночью в своей постели. Он будет появляться рядом на положенных мероприятиях — и исчезать, чтобы продолжать жизнь, частью которой вы не станете. Может быть, однажды он и даст вам ребёнка — если понадобится. — Алина пожала плечами. — Но любить вас за это он не станет. Вероятно, он будет вас за это презирать. У него будет любовница. Или не одна. Вы закончите забытой принцессой в одном из наших бесчисленных крыльев этого огромного замка.
Сердце Мэл болезненно сжалось. В груди распустилась странная боль — тянущая, стягивающая, словно невидимая рука сомкнулась на чём-то жизненно важном. Она думала об этом — о таком будущем, о такой доле. Но сколько ни перебирала варианты, тяжесть не становилась легче.
Она убьёт принца. Это было несомненно. Прокрадётся в его покои в ночной тиши, вонзит клинок в сердце — и исчезнет в темноте, прежде чем кто-то успеет её остановить.
Ей только нужно больше времени.
Больше ответов.
Надо быть уверенной — понять, чего именно требует пророчество, — прежде чем исполнить свою роль. А когда поймёт, когда убедится… принц не увидит новый рассвет.
— Тебе полегчало? — холодная решимость в её голосе, должно быть, застала Алину врасплох. Та моргнула, явно ожидая иного — слёз, может быть. Как мало она знала о виверианках.
— Я говорю это не затем, чтобы ранить, — сказала Алина. — От драконийской женщины — виверианской. Это предупреждение. Я не знаю вас, но не пожелала бы такой судьбы даже врагу. Тем более женщине, которая ничего не сделала, чтобы её заслужить.
Мэл позволила себе лёгкую улыбку. В своей сдержанной, жёсткой манере Алина была мила. Корсет принцессы был немыслимо туг — алый шёлк в облипку, закрывающий каждый дюйм кожи. Мэл с трудом сдержала порыв вытащить один из спрятанных кинжалов и распороть этот панцирь.
— Ты можешь дышать в этом корсете? — наклонила голову Мэл. Глаза Алины расширились — видимо, её озадачило, что Мэл не впечатлилась речью про то, что Принц Огня не желает её соблазнять. Мэл постаралась не закатить глаза.
— Ты слышала, что я сказала? — спросила Алина.