Плечи чуть опали. Пустяк ли? Вся её жизнь — тщательная опека красоты: платья, причёски, этикет. Больше ничего. Ни высшего смысла.
Но голос Кая неожиданно смягчился:
— Моя сестра обожает готовить праздники. — Пауза. — В том, чтобы любить дело и стараться в нём, нет ничего дурного.
Алина долго выдыхала, прежде чем слова сами сорвались, как исповедь:
— А я ненавижу. Всё это ненавижу. Часы за тканями и цветами… ради чего? Неужели жизнь — это только красивое платье и завистливые взгляды? В чём здесь смысл?
И тут же её обожгло понимание, сколько лишнего она ему открыла. Как глупо она, стоя в воде, почти нагой и беззащитной, признаётся принцу, которого едва знает, что ненавидит собственное существование. Что со мной не так? С приезда вивериан в ней будто что-то сдвинулось.
Голос разрезал ночь.
— Алина!
Имя рассекло тишину, как клинок.
Вода стала льдом, прибив её ступни ко дну. Медленно, с комком в животе, она обернулась к берегу.
На кромке стоял Хаган — лицо шторм, ярость и тревога на коротком поводке.
Тело Алины напряглось. Он один? Или за спиной — вся Красная Гвардия, готовая вытянуть её из воды с позором?
— Немедленно выйдите из воды!
Кай двинулся рядом, неторопливо, — присутствие крепкое, надёжное. Его голос — клинок в шёлке:
— Вы не обязаны исполнять его приказы, принцесса.
Подбородок Алины поднялся:
— Он не отдаёт мне приказы.
На лице Кая мелькнуло что-то неясное, но времени размышлять не было. Какой у неё выбор? Её застали — почти нагую — с вражеским принцем, которого семья вынуждена принять в доме. Живая скандальная хроника.
Она двинулась к берегу, тяжесть момента давила на плечи; Кай шёл следом, вальяжный, невозмутимый. И было почти смешно видеть, как лицо Хагана дёрнулось, когда он понял: виверианский принц — без тени смущения — совершенно нагой.
— Алина… — зубы Хагана скрипнули.
Голос Кая — бархат со сталью:
— Вам стоило бы обращаться к ней как подобает.
— Принцесса пропала, а найдена здесь, наедине с… — кулаки Хагана сжались.
— И всё же почему-то я не вижу никого, кто её ищет, — отрезал Кай и отвернулся, совершенно пренебрежительно, натягивая одежду. Застёгивая пояс, он бросил Алине знакомое подмигивание.
Она застыла. Эта непринуждённая, насмешливая искра подожгла в груди острый, сердитый жар. Ему всё шутка?
Взгляд дернулся к Хагану. Он следил за ней? Шпионил? Мысль жгла сильнее, чем стыд.
— Принц Кай Блэкберн — наш гость, Хаган, — холодно сказала она, выпрямившись. Наверняка выглядела нелепо — промокшее бельё липло к телу, из волос капала солёная вода, — но она не дрогнет. — Принц пожелал осмотреть замок и окрестности. Я, как принцесса, была обязана исполнить долг.
Не добавив ни слова, она развернулась и пошла прочь; песок под ногами осыпался, мешая царственной поступи. Но, сделав несколько шагов, она повернулась, а голос её прозвучал тихим приказом:
— Верните драконов в стойла, Хаган. Это приказ.
И, одарив Кая последним, долгим взглядом, она круто развернулась и исчезла в ночи.