— Нет. Если традиции меняются, это уже не традиции.
Кай наклонил голову; в уголке губ заиграла раздражающе самодовольная усмешка:
— Забавно, правда? Люди меняются. Их мысли меняются. Но они отказываются менять обычаи, даже когда это им же пошло бы на пользу.
— Драконийским женщинам не положено летать.
Но даже пока слова слетали с губ, внутри они звенели… пусто.
Кай усмехнулся шире:
— Как скажешь, принцесса.
Он развернулся и зашагал в глубь, растворяясь во тьме.
Алина замешкалась лишь на миг и пошла следом; далёкие рыки пробрали мурашками. Пещеры под замком всегда её пугали: огромные, бесконечные, стены в древних рунах, запах драконьих шкур тяжело висел в воздухе.
Первый зверь вышел из мрака — молодой дракон; чешуя мерцала жёлтым, глаза, как расплавленный огонь. Огромное тело вышагало к кованым решёткам, отделявшим его от коридора; когти щёлкали по камню.
— Не подходите близко, — предупредила Алина, и в голосе звякнуло то, что она не хотела признавать. Она уже видела, как объясняет родителям: «Я пошла за виверианским принцем в логово драконов и смотрела, как его сожгли».
— Говорят, драконы и Виверны родственники, — задумчиво произнёс он, делая шаг.
Пылающий взгляд дракона упёрся в него. Алина затаила дыхание, когда Кай поднял руку и просунул её между прутьев.
Безумец.
Зверь глубоко вдохнул; воздух трепнул тёмные пряди Кая. Перед внутренним взором Алины дракон щёлкнул челюстями, сорвал плоть, залил пещеру виверианской кровью.
Но дракон не напал.
Он понюхал раз, фыркнул и, к её изумлению, опустил голову.
Алина остолбенела.
— Как ты…? — Дракон отступил, не решаясь повернуться к Каю спиной — жест уважения. Алина никогда не видела, чтобы дракон проявлял покорность кому-то вне королевской семьи. — Как ты это сделал?
Кай повернулся; усмешка была слишком довольной:
— Я хорошо лажу с… людьми.
— Это дракон.
— Я просто хорош во всём, принцесса, — его голос был хищным, горячим и многообещающим.
Он протянул ей руку точно так же, как минуту назад дракону.
Ждал.
Вызов.
— Итак, — сказал он, — полетаешь со мной сегодня?
Губы Алины изогнулись в улыбке.
Глава 17
До меня дошли слухи, что принцесса Этни беременна. Если это правда, уверена, её родители постараются как можно скорее выдать её за Хэдриана, чтобы всё прикрыть. Все-то знают, кто настоящий отец — принц Сорин не умеет скрывать свою любовь к принцессе и находит предлоги навещать её королевство каждые несколько месяцев. Как только его семья узнает, что принцесса носит ребёнка, они мигом отошлют Сорина подальше и тоже женят, чтобы никто не мог ткнуть в него пальцем. Меня выворачивает от мысли, что Хэдриан должен будет жениться на ней и притворяться, будто её ребёнок его. Когда-то принцесса Этни сказала мне, что её ребёнок развяжет войну. Тогда я не поняла.