Предупреждение сверкнуло в фиолетовых глазах Веры. Поворачивай назад. Уходи. Живи.
Хватка Рен на кинжале усилилась. Нет.
Звук, низкий и глубокий, пророкотал в воздухе, словно зверь, пробуждающийся ото сна.
Замок задрожал.
Затем пришло оно.
Рёв.
Столь огромный, столь ужасный, что сами стены затряслись; пыль и камень посыпались с древних фундаментов.
Рен ухватилась за трон, чтобы удержать равновесие; дыхание застряло между рёбрами.
Над ними что-то двигалось.
Великая, меняющаяся тень накрыла Большой зал; внезапная тишина стала густой, как миг перед бурей.
Затем…
Потолок разорвало на части.
Когти — длиннее мечей, острее стекла — пронзили камень как пергамент, срывая крышу так, словно она была не более чем хрупкой бумагой.
Голова показалась в проломе расколотого неба.
Голова Виверны.
Но это больше не было существо из плоти и крови.
Нет. Это было нечто более тёмное. Нечто, созданное из тени. Потустороннее присутствие, способное разорвать мир на части, сила, способная уничтожить всё, что угодно.
Дым вился вдоль её гладкой чёрной чешуи, скручиваясь и извиваясь, словно подхваченный невидимым ветром. Её зубы — высотой с человека — сверкали белизной, жестокий контраст с окружающей её тьмой.
А на звере…
Мэл.
Или то, что когда-то было Мэл Блэкберн.
Она больше не казалась существом из плоти и крови, но чем-то за пределами смертного, за пределами виверианского — чем-то призрачным, чем-то эфемерным.
Её фигура мерцала, как мираж, полусвет-полуночь, словно она существовала между мирами.
Рен никогда не знала такого страха.
Взгляд Мэл, пронзительный, безжалостный, сначала нашел Хейвен.
Затем Эша.
Большой зал, казалось, сжался под тяжестью её присутствия.
Она разомкнула губы, и когда она заговорила, голос был не её. Он был низким, гортанным, древним.
Это было обещание. Пророчество. Приказ.
— Бегите.