Первая ведьма, которая обернулась к нему, даже не успела среагировать. Вспышка стали, одно быстрое движение, и заклинательница рухнула там же, где стояла.
Затем появилась валькирианка по имени Фрея.
Она рванулась вперёд, поднимая Брина Уинтера с земли, оттаскивая его прочь от бойни. Она направилась к Хейвен, потянулась… но Хейган всё ещё держал её в своей хватке.
Эш сделал шаг вперёд.
— Отпусти её, Хейган, — потребовал он. Его голос, непоколебимый. Холодный как лёд. — Твоя битва со мной.
Хейган повернулся; кровь всё ещё блестела на его губах. И он улыбнулся.
— Мне т-так с-страшно, — чернокнижник передразнил его. Сымитировал его заикание. — Н-но я здесь н-не для того, чтобы сражаться с тобой, Эш Ахерон. — Фиолетовые глаза Хейгана сверкнули, жестокие и яркие, полные чего-то гораздо худшего, чем ненависть. — Я здесь, чтобы смотреть, как ты страдаешь.
И прежде чем Эш успел пошевелиться, прежде чем кто-либо смог его остановить…
Хейган свернул Хейвен шею.
И позволил её телу упасть.
…
Рен застыла.
Тело Хейвен Блэкберн рухнуло, обмякшее и безжизненное, словно сила, державшая её вертикально, исчезла. Её длинные конечности раскинулись под неестественными углами — брошенная фигура, оставленная на окровавленном полу, хрупкая и сломленная. Никакой грации, никакого достоинства, лишь оболочка того, что когда-то было живым и яростным. Её теневой змей издал душераздирающий визг — звук настолько сырой, настолько пропитанный горем и яростью, что сам мир, казалось, затаил дыхание, умолкнув в благоговейном трауре по своей павшей госпоже. Он проскользнул по неподвижному телу Хейвен, мягко свернувшись над её сердцем, и там замер — его глаза закрылись с нежностью, которая говорила о преданности, превышающей слова. Затем, без лишних церемоний, тень начала распадаться, её форма растворялась в небытии, тихо ускользая из их мира, чтобы сопровождать Хейвен туда, где бы она ни оказалась.
Взгляд Рен метнулся к Кейджу.
Она никогда раньше не видела такого взгляда — буря столь тёмная и неистовая, что воздух вокруг него пульсировал холодным огнём. Его лицо исказилось чем-то злобным, чем-то звериным, и то, как он двигался — плавно и по-хищнически, — вызвало инстинктивную дрожь в её костях. Он пробирался сквозь хаос, его путь лежал к Хейгану.
— Рен! — настойчивый голос Фреи прорезал её мысли. Валькирианка выполнила свою часть — Брин был снаружи, в безопасности за пределами хаоса, больше не скованный заклятием, которое заморозило его. Путь был открыт, но война только началась.
— Зови своих волков, тебе нужно уходить, — предупредила Фрея.
— Я не могу его бросить, — голос Рен был сталью, её поза — непреклонной. Она дёрнула подбородком в сторону Кейджа.
— Рен, нам нужно предупредить наше королевство, — в голосе Брина звучала тяжесть разума, но Рен лишь стиснула челюсти. Её народ. Её долг. Но Кейдж…
— А твои сёстры? — спросила она валькирианку, уже страшась ответа.
Фрея промолчала. Ей и не нужно было говорить.
Они лежали среди мёртвых.
— Отведи моего брата в безопасное место, — взмолилась Рен, её голубые глаза горели. — Ждите меня на окраине города. Я найду вас. — Она судорожно втянула воздух. — Но я должна вытащить Кейджа, иначе я себе этого никогда не прощу.
Волки подчинились её свисту, их громадные тела исчезли вместе с фигурами Брина и Фреи. А Рен? Рен повернулась обратно; её сапоги беззвучно ступали по скользкому от крови полу.
Кейдж добрался до Хейгана. Его клинок был занесён, тело — воплощённая сила возмездия, но прежде чем он успел нанести удар — его поймали. Подвешенный в движении, словно удерживаемый хваткой невидимых течений, застывший между яростью и освобождением.
Рен подкралась ближе, бесшумная, как снегопад, пользуясь тем, что ведьмы сгрудились вместе и их внимание теперь было приковано к Хейгану. Они думали, что победили.
Но Рен не уйдёт без Кейджа.
Её пульс участился, когда взгляд упал на ту, что поймала его в ловушку.
Вера.
Жало предательства резануло её, как слишком остро заточенный кинжал. Она всегда знала, что этот день настанет. И всё же это всё ещё причиняло боль.