— Где моя сестра? — Голос ведьмы был шёлком, переплетённым со сталью.
Кейдж небрежно пожал плечами.
— Понятия не имею.
— Лжец. — Обвинение сорвалось с её губ шипением, фиолетовые глаза сверкнули чем-то ядовитым.
Он кивнул в сторону трёх неподвижных фигур за столом; их безжизненные тела были мрачной картиной предательства.
— Зачем ты убила их?
Медленная, довольная улыбка изогнула её губы — хищник, наслаждающийся собственной дикостью.
— Потому что к этой ночи все принцы и принцессы будут казнены. — Она вздохнула, почти с тоской. — И боюсь, это означает, что ты не покинешь эту комнату живым.
Кейдж выдохнул; его скука была нарочитой, поза — намеренно расслабленной.
— Просто развернись и уходи, — сказал он голосом мягким, как колыбельная. — Я бы не хотел причинять вред сестре Веры.
Слова возымели прямо противоположный эффект. Пальцы ведьмы дёрнулись, и магия — густая, пульсирующая зеленью — развернулась с её рук, как живое, извивающееся существо.
Жаль. Он правда не хотел её калечить.
Кейдж Блэкберн никогда не был слаб. Его ум был острым, тело — ещё острее. Учёный, да, стратег, но не чужак на войне. Он был виверианец. А вивериан их порода не создана для милосердия.
Прежде чем ведьма успела среагировать, прежде чем её заклинание успело ударить, он сдвинулся с места.
Один удар сердца — он пересёк комнату, беззвучный, как кошмар. В следующий миг он был уже на ней. Его пальцы сомкнулись на её горле, впечатывая её в холодную каменную стену; удар сотряс её кости. Её магия мигнула, запнулась.
— Зачем ты это делаешь? — Его хватка оставалась твёрдой — достаточно крепкой, чтобы контролировать, достаточно свободной, чтобы продлить разговор.
Губы ведьмы изогнулись; дыхание было неровным, но высокомерие — непоколебимым.
— Тебе стоило бы меньше беспокоиться о «почему» и больше тревожиться о том, где сейчас твои близкие.
Тихий холод пронёсся по венам Кейджа. Он не вздрогнул. Он не показал этого.
— Убийство нас не сотрёт прошлое.
Она рассмеялась. Рассмеялась. Горький, исковерканный звук.
— Ничто не сотрёт прошлое, — её голос сменился на что-то более тёмное, безумное. — Но стереть другие королевства с лица земли? Это было бы отличным началом.
Медленное, намеренное моргание было единственным признаком того, что Кейдж опешил.
Уничтожение других королевств.
Не просто месть. Не просто война. Тотальное истребление.
Он сохранил лицо пустым, тон — безразличным.
— Ты не настолько глупа, чтобы думать, что сможешь обрушить семь королевств.
Ухмылка ведьмы стала шире, обнажая зубы.
— Нет. — Её голос упал почти до шёпота, пронизанного тихой злобой. — Но семь Домов? Вот это — достижимая мечта.
Её пальцы скрючились.