Рен издала медленный, размеренный вздох.
— Тогда я не могу доверять тебе.
Она перекатилась на бок, приподнявшись на локте.
— Ведьмы напали на нас у стены. Они убили Виверну Мэл. Есть ли за этим что-то большее или нет, ты всё равно ведьма, и в глазах твоего рода мы всё ещё враги.
Вера издала звук разочарования, тихий рык раздражения, но спорить не стала. В этом было мало смысла. План уже был приведён в действие: пока Мэл отправилась добывать кинжал, остальные оставались здесь, присматривая за ведьмой, словно за зверем в клетке, готовым к броску.
Никто не знал, что замышляют ведьмы, и замышляют ли вообще. Тишина, последовавшая за битвой у стены, была тревожной, как жуткое затишье перед бурей, грозящей разорвать небо. Никакая мстительная орда их не преследовала. Новых атак не последовало. Мир затаил дыхание, балансируя на краю чего-то невидимого.
А в залах замка король Иган вёл себя так, словно ничего не случилось. Словно столкновение магии и огня было не более чем шёпотом ветра, мимолётным и несущественным.
Опасная игра в притворство. Игра, которая могла стоить им всего.
— На что похоже твоё королевство? — спросила Рен, склонив голову в сторону ведьмы.
Вера заколебалась.
— В основном это руины.
Укол сожаления кольнул Рен. Она не хотела ступать на зыбкую почву, но прежде чем она успела забрать вопрос назад, Вера продолжила; её голос звучал как далёкое эхо чего-то утраченного.
— Когда-то, говорят, это было самое прекрасное из всех королевств. Реки прорезали землю, словно вены, перенося лодки от деревни к деревне. Болота тянулись на мили, и хотя многие считают их мрачными и безжизненными, в них было своё тихое величие. — Печальная улыбка тронула уголки губ Веры. — Городам не было равных. Высокие шпили, сотканные из магии, библиотеки, дышащие знаниями, — наш дом был чудом.
— Где теперь живёт большинство ведьм? — спросила Рен; любопытство просочилось в её голос.
— Разбросаны, — признала Вера. — Некоторые ушли, искали убежища в других землях, скрываясь под мороками. Другие остались, восстанавливая то, что было утрачено.
Рен нахмурилась.
— Но если вас так много, почему бы не использовать вашу магию, чтобы всё исправить?
Густая, гнетущая тишина накрыла их, плотная и наэлектризованная, как бездыханное затишье перед тем, как небеса разверзнутся яростью.
Волоски на руках Рен встали дыбом, покалывая кожу. Она не шелохнулась. Она не станет съёживаться под этими аметистовыми глазами, которые теперь буравили её с нечитаемым выражением.
— Смысл не в этом, Рен, — сказала наконец Вера, и в её голосе звучала тяжесть столетий. — Мы храним руины, чтобы помнить, что у нас отняли. Чтобы никогда не забывать, что с нами сделали.
— Но помогает ли это хоть кому-то жить дальше? — спросила Рен, выгнув бровь.
Вера тихо вздохнула.
— Полагаю, что нет. — Затем, помолчав, она признала: — Некоторые города были отстроены заново.
— А откуда ты родом?
— Элмвич.
— И какой он?
Впервые в голосе Веры появилось тепло.
— Это маленький городок, приютившийся у болот. Он был сожжён дотла во время Великой войны, но мы отстроили его, камень за камнем, пока он не стал в точности таким, каким был сто лет назад. — Мягкая улыбка призраком скользнула по её губам. — Быть может, однажды я покажу его тебе, Рен Уинтер.
В груди Рен потеплело от неожиданного предложения.
— Так ты нас не ненавидишь? — спросила она голосом, едва громче шёпота.