— Слишком много о чём? — надавила Алина, слизывая липкий сахар с губ.
Взгляд Захиана на мгновение скользнул к её рту, прежде чем вернуться к принцессе Фейри вдалеке.
— Обо всех, — пробормотал он. — Ей нельзя доверять. Никому из Фейри нельзя.
Алина слегка подалась вперёд.
— Почему? Она всегда была очень любезна со мной.
Смех Захиана был тихим, но резким.
— Уверен, что так и было. Ходят слухи, что Фейри хотят возвращения ведьм — и что они сделают всё возможное, чтобы это случилось. До Великой войны оба королевства были связаны так, как нам, остальным, никогда не понять. Говорят, они желают восстановить то, что было утрачено.
Алина сглотнула, обдумывая его слова.
— И ты думаешь, если ведьмы вернутся… всё сможет стать как прежде?
Ухмылка Захиана исчезла. Его пальцы лениво вертели надкушенный фрукт на ладони, челюсти едва заметно сжались.
— После того, что мы с ними сделали? — Он покачал головой. — Если ведьмы вернутся, принцесса, это будет не мир.
Его красные глаза сверкнули, горя как угли угасающего костра.
— Это будет война.
…
Запах горящих благовоний льнул к полумраку комнаты, клубясь в воздухе призрачными щупальцами, пока Хесса небрежно разлеглась поперёк кровати Кейджа. Это было вторжение, от которого у него зудела кожа, не то зрелище, когда она погружалась в парящий бассейн часами ранее, обнажённая и томная, а это. Это бесцеремонное присвоение его пространства, это вторжение в его тщательно оберегаемое одиночество.
— Говорят, боги создали нас, потому что им было скучно, — задумчиво произнесла Хесса, потягиваясь, как кошка, на простынях; её тёмные глаза плясали от веселья, пока она изучала напряжённую позу Кейджа.
Он стоял у края комнаты, наблюдая за абсурдностью происходящего, за количеством тел, набившихся в пространство, которое никогда не предназначалось для компании. Рен сидела, скрестив ноги, на полу, методично затачивая три коротких кинжала, которые прятала в кармане. Вера, как всегда непринуждённая, барабанила татуированными пальцами по деревянному столу; её лицо было непроницаемым. Сахира, сестра Хессы, лениво взгромоздилась на тот же стол, несмотря на ранние протесты Кейджа, что есть вполне пригодные для использования стулья.
Но больше всего его внимание удерживала Мэл.
Его сестра сидела в стороне, напряжённая, не сводя тихого, пронзительного взгляда с Веры. Кейдж видел, как она вернулась в замок ранее, сплетя пальцы с пальцами Принца Огня, а её смех тянулся за ней, как мягкий перезвон храмовых колокольчиков. Он никогда не видел её такой… свободной. Такой совершенно необременённой.
Возможно, именно это и тревожило его больше всего.
— Почему эти собрания всегда проходят в моей комнате? — пробормотал наконец Кейдж с ноткой раздражения в голосе, окидывая взглядом разношёрстную компанию.
— Потому что я, по всей видимости, пленница, — протянула Вера, даже не потрудившись поднять взгляд.
— Ты не пленница, — резко возразила Мэл. — Мы просто внимательно присматриваем за тобой.
Вера выгнула бровь.
— Потому что вы мне не доверяете.
Выражение лица Мэл не смягчилось.
— Ты ведьма, — сказала она голосом, пропитанным тихим ядом. — А ведьмы — твоя сестра — сбили мою Виверну с небес, оставили её изломанной и бездыханной. Так что нет, я тебе не доверяю. На самом деле я бы с огромным удовольствием вырезала твоё сердце из груди, дюйм за дюймом, и смотрела бы, как ты тонешь в собственной крови.
Губы Веры искривились; блеск в её глазах был скорее насмешливым, чем испуганным.
— Это угроза, принцесса? — спросила она низким голосом, в котором сквозило что-то одновременно опасное и понимающее. — Почему бы тебе тогда этого не сделать? Возьми ту месть, которой ты так жаждешь.
Мэл подалась вперёд; её присутствие напоминало грозовую тучу перед ливнем.