— Он должен был жениться на принцессе Этни из Королевства Огня — клятвой связать союз. Но отдал сердце ведьме. Он нарушил священный обет, и Дом Пламени возжаждал мести, разжёг войну, что пожрала ведьм и наше королевство.
Слова свистнули, как клинок, и остались висеть в воздухе призраками прошлого.
Король провёл ладонью по бороде; взгляд ухнул в углы, туда, где будто ждали тени павших королей и забытых воинов.
— Отец Хэдриана не хотел идти против собственной крови. Но сын обесчестил клятву — союз, призванный спаять королевства. Хэдриан выбрал любовь, а не долг — и королевство качнулось над пропастью. Король не мог позволить войну — не тогда, не из-за прихоти сына, ослеплённого чувством.
Голос потемнел:
— Он поступил, как считал правильным: заключил союз с Королевством Огня, отрёкся от сына и пошёл войной на ведьм. Прочие королевства, жадные до силы, охочие лишить ведьм дара, — присоединились к бойне.
Пальцы Мэл сжали подлокотник, но она не вмешалась. Стоило заговорить — и хрупкая нить расползлась бы, оставив её с ещё большим числом вопросов.
— С той войны Дом Пламени и наш Дом Теней живут в ярости — не способны верить, не способны забыть. Ведьмы повержены, но мы потеряли больше — единство. А теперь… — король вздохнул и вдруг стал старше, чем минуту назад. — Теперь я получил письмо от короля Игана из Дома Пламени. Предложение.
— Короля Игана? — Мэл моргнула.
— Да.
Холодок скользнул по позвоночнику.
— Предложение?
Губы отца приоткрылись — но прошло мгновение, прежде чем слова сорвались:
— Брачное, Мэл.
Мир накренился.
— Я не понимаю, — прошептала она; внутри разверзлась пустота. — Ты хочешь, чтобы Хейвен вышла…
— Нет, Мэл, — в его голосе была точка. — За Принца Огня выйдешь ты.
Комната, огонь, сам воздух будто схлопнулись.
Желудок провалился. Мысли метнулись, пытаясь ухватить эту жестокую реальность. Ошибка. Он не мог согласиться на такое — на то, чтобы отправить её в чужую землю, к незнакомому мужчине — принцу, о котором шепчутся истории жестокости и безрассудства. Военному, влюблённому в войну и завоевание.
— Почему я?
Ответ она знала прежде, чем он произнёс его. Знала всегда.
Хейвен предстоит корона — её долг приковывает к Королевству Тьмы. У братьев — свои роли, свои пути. А у Мэл… ни места, ни предназначения. Четвёрторождённая, аномалия, ребёнок, которого «не должно было быть».
Её можно отдать.
Идеальное решение.
— И чем мой брак с принцем что-то исправит? — голос едва слышен, но он всегда слышал её.
— Когда-то браки были мостами между королевствами. Клятвами ткали мир, — лицо его было непроницаемо, но Мэл видела, как тяжесть правды отливает в глазах. — После войны мы всё потеряли. Каждый замкнулся в себе, в своих обидах. Но теперь… теперь Король Огня хочет исправить. Если Дом Пламени и Дом Теней соединятся, прочие, возможно, последуют. Мы сможем вернуть эпоху мира, Мэл. Мир, где мы не враги.
Ей хотелось спросить, не связано ли всё это с шёпотами — о ведьмах, что шевелятся во тьме, — но она прикусила язык.
Он не произнёс их.
Но она знала.
Мир всё ещё боялся ведьм — боялся, во что они обратятся, если поднимутся из пепла. Не все ведьмы исчезли. Они никогда не исчезали все.