Достаточно было заглянуть Мэл в глаза, чтобы увидеть правду.
Отец протянул руку; его шершавые пальцы — тёплые, надёжные — накрыли её.
— Я не стану принуждать, — мягко сказал он. — Откажешься — найдём другой путь.
Мэл кивнула.
Другого пути не было.
Их предки уже однажды нарушили клятву — и мир разошёлся по швам. Если она откажется — разрыв станет окончательным. Если шёпоты верны, если ведьмы и правда собираются вернуться — королевствам понадобится встать плечом к плечу. Им нужно единство.
И это единство легло на её плечи.
— Я поеду одна? — спросила она.
Мысль ударила глубже, чем ожидала. Реальность — чужая земля, двор незнакомцев, встреча с Принцем Огня — в одиночку — пугала сильнее самого брака.
Лицо отца смягчилось.
— Конечно, нет. Хейвен и братья поедут с тобой; останутся на свадьбу и ещё на время. Мы с матерью… не можем оставить королевство без присмотра. Но помни, родная: мы всегда с тобой.
Он коснулся двумя пальцами лба — священный, молчаливый знак вивериан.
Комок подступил к горлу. Мэл медленно поднялась и отзеркалила жест. Затем, пока не треснула решимость, повернулась и пошла к двери — ровно, плечи расправлены, дыхание сдержанное.
Её мир — дом, семья, всё, что она знала — сейчас будет оторвано.
И она позволит.
Если это спасёт её народ, если принесёт мир, если защитит королевство — она сама пойдёт в пламя.
Даже если уже не восстанет из него.
Глава 5
Раньше я верила в богов. Я знала, что мы — от них, сотворены их руками. Но теперь я знаю, на что они способны. Они не желают нам помогать или защищать нас. Им нужно проливать нашу кровь — для забавы. Я видела, как Он пытался шептать на ухо Хэдриану. Мы больше не в безопасности от них.
Я давно перестала молиться.
Табита Вистерия
Храм Смертоносных Теней венчал самый высокий холм — безмолвный страж Королевства Тьмы. В отличие от пышных храмов иных земель он был скромен — дань жрицам, отвергшим тщеславие. Вивериане почитали богов в тишине повседневной преданности, приносили уважение, а не зрелище.
Мэл всегда находила здесь утешение. Про Кая такого сказать было нельзя. Её брат, при всей силе и дерзости, не умел скрывать, как у него бегут мурашки при виде жриц — их тихие, всезнающие взгляды тревожили его. И всё же он следовал за ней всегда, не позволяя ей совершать эти паломничества одной.
Здесь не было высоченных алтарей, не стояли золотые идолы — лишь один безлистный ствол; искривлённые ветви тянулись в небо, как костяные пальцы. Боги посадили его на заре мира — и с тех пор он стоял, непоколебимый.
Там Кай и нашёл Мэл — на коленях у корней, лбом к земле.
Сам храм — в нескольких шагах — был скромен, но изящен. Полированные каменные колонны выстраивались у входа, обсидиан блестел в бледном свете. Но Мэл была снаружи: ладони глубоко в земле, она шептала молитвы, древнее времени.
Кай лениво прислонился к колонне и крутил в пальцах почерневшее, надкусанное яблоко.
— За это получишь, — тихо, но твёрдо сказала Мэл. — Еду приносят только в дар.
Кай закатил глаза:
— Уже дрожу.