— Я должен был учить её в с-секрете, — пробормотал он. — Но мы в-вы-росли, и она к-казалась д-довольной, с-частливой.
— Ты хоть раз спрашивал её об этом?
Пауза. В золотых глазах мелькнуло что-то, чего Мэл не смогла прочитать.
— Не д-достаточно.
За окном небо выцвело до кроваво-красного, последние отблески дня истекали в сумрак.
Мэл вышла на балкон, привлечённая далёкими криками Виверн. Где-то там, над горами, звали её звери.
— Завтра я и-иду в п-патруль, — сказал Эш, становясь рядом. — К г-границе.
— Я еду с тобой. — Он открыл рот, но прежде, чем слово сорвалось с губ, она приложила палец к его губам. — Даже не думай сказать, что не могу, Эш Ахерон. Я не драконийка. Я принцесса виверианцев, и у нас женщины не сидят, наблюдая, как мужчины делают то, что можем сделать и мы. Мы — равные. Мне не нужна защита. Чем быстрее ты это примешь, Принц Огня, тем быстрее мы поймём друг друга.
Улыбка, которой он ответил, была опасна. Ослепительная, как вспышка солнца сквозь сталь. Мэл будто ощутила, как внутри что-то сжалось, повернулось на острие. Незнакомое. Опасное.
Солнце — вот кем он был.
А её прислали, чтобы погасить его.
Он осторожно обхватил её пальцы, отводя руку от своих губ.
— Я как раз х-хотел с-сказать, п-принцесса, — его глаза засветились, — не х-очешь ли п-полетать на д-драконе, к-когда п-пойдёшь в п-патруль с-со мной?
О.
Мэл моргнула, дерзость её распалась на мягкость. Она кивнула, в глазах блеснул живой интерес.
Виверн она знала с детства — дикие, необузданные, с крыльями как клинки.
Драконы иные: меньше, четырёхлапые, созданные для точности, не для хаоса.
Она задумалась, как это будет — лететь на одном из них.
Последний свет ушёл за горизонт, ночь обвила их плечи.
Эш вернулся к столу, небрежно потянулся за гроздью винограда, не замечая, как её взгляд скользит по нему.
Боги, какой он был красивый.
Раньше она не позволяла себе видеть это. А теперь — невозможно не видеть.
Его кожа, словно золото под огнём свечей, будто сам Бог Солнца выточил его из пламени и спустил на землю.
Движения лёгкие, сильные, выверенные. Вены под кожей, усталость, свет, и ни капли чудовища.
Она пришла, чтобы убить чудовище.
А нашла мужчину.
Смеющегося. Несущего бремя, что не под силу ни одному смертному.
Как, во имя богов, она должна вонзить кинжал в это сердце?
Мэл последовала за ним в кабинет. Он опустился в кресло, развязывая ремни сапог. Треск огня, шелест ткани — тишина была натянута, словно перед бурей.
Он поднял взгляд, вопрос в золотых глазах.