Пальцы Эша двигались ниже, вдоль изгибов её тела, вниз — всё ниже, пока жар не вспыхнул между бёдер.
Он остановился, губы тронула тень улыбки — обещание. Дразнящее.
И повёл её к кровати.
— Эш…
Его имя сорвалось на выдохе, в мольбе, в дрожи.
Он накрыл её губы — мягко, требовательно, без остатка.
Потом спустился по линии челюсти, по шее — язык повторял путь его пальцев.
Мэл застонала, выгибаясь навстречу, отдаваясь, требуя.
Его руки нашли её грудь, лаская, играя, поклоняясь.
Губы скользнули ниже, горячее дыхание сводило с ума.
А потом — его рот оказался между её бёдер, и мир исчез.
Её стон разорвал воздух. Пальцы вцепились в его золотые волосы, тянули, беспорядочно, отчаянно.
Она ощущала, как тело теряет форму, растворяясь в нарастающем удовольствии — в буре, готовой обрушиться.
Когда ей показалось, что больше не выдержит, его пальцы присоединились к языку — и она сорвалась.
Крик. Дрожь. Волны блаженства захлестнули, смывая всё вокруг.
И всё же он не остановился.
Прежде чем её пульс утих, он уже был на ней, — его губы впились в её губы в медленном, сокрушительном поцелуе. Она обвила его ногами за талию, притянула ближе; ногти прочертили спину, и он вошёл в неё — растягивая, присваивая, поджигая.
Он замер — натянутый, как тетива, — выжидая её. Отдавая ей управление. Но Мэл не хотела контроля. Она хотела его. Внутри себя.
Медленно она двинулась сама — направляя, требуя, — пока боль не растаяла в удовольствии, пока огонь не пожрал их обоих.
Эш застонал и прошёлся губами по её челюсти, по уху, по линии горла. Каждый взгляд, каждый поцелуй, каждый толчок — он поклонялся ей. А Мэл снова и снова ломалась под тяжестью этого поклонения.
Её имя слетело с его губ, как отчаянная молитва, когда он достиг вершины; тело вздрогнуло, руки сжали её, словно она — единственная привязь, удерживающая его в этом мире.
Повисла тишина — только их рваное дыхание да глухой отзвук пережитого.
Мэл рассмеялась — без воздуха, вымотанная; грудь то поднималась, то опадала, пока Эш перекатывался на бок и прижимал её к себе так, будто не вынесет сантиметра расстояния. Рука не разжималась на её талии, удерживая рядом, удерживая своей.
— Думаю, мы напугали соседей, — произнесла она, смех ещё пузырился в горле.
Эш повернулся к ней — в глазах было то, от чего она вспыхнула; что-то благоговейное, изумлённое. Его пальцы гладили дугу её живота, словно чертили карту, запоминая каждую линию.
— Ты меня нервируешь, Принц Огня.
— Почему? — тихо.
— Потому что смотришь на меня так, словно…
— Словно как?
Она прикусила губу, глядя на него, чувствуя его, точно зная: