— Пора, — сказал Хаган, не предлагая, приказывая.
Эш заставил ноги идти. Сапоги мерно стучали по камню, пока он спускался в зал.
Стоило ему войти, все взгляды поднялись. Воздух сгустился, предвкушение закрутилось в зале, как поднимающийся дым. Инстинктивно Эш расправил плечи, выпрямил спину — рефлекс солдата, броня воина. Он не дрогнет. Не здесь. Не при них.
Пробираясь сквозь разъезжающуюся толпу, он нашёл взглядом Мэл. Она стояла в стороне; её фиолетовые глаза были обращены только к нему. Глоток застрял в сухом горле.
Он занял место в центре помоста, повернулся к морю лиц. На краю зрения мелькнуло движение — Захиан Нур, ухмыляющийся, словно ему обещали представление. Челюсть Эша сжалась; он удержал себя от того, чтобы второй раз сломать фениксианцу нос. Но Захиан — ничто, пустяк против главного отсутствия, что выгрызало его изнутри.
Где Алина?
Зал стих.
Капля пота медленно скатилась по виску; Эш стёр её. Лица перед ним расплывались. Пальцы, сцепленные за спиной, впились ногтями в ладонь. Слова… где слова?
Голова каменела.
Пергамент жёг через ткань у груди, но первая строка не вспоминалась. Текст, который Алина написала для него, спасательный канат, — пропал, утёк песком.
Во рту пересохло. Грудь стянуло.
И страх взял горло.
А если засмеют? Если увидят?
Руки дрожали. Он сильнее сцепил их за спиной, приказывая телу замолкнуть. Почему он не может? Почему своё же тело предаёт его так, как не предал ни один враг?
Сердце колотилось.
Дыши. Просто дыши.
Он раскрыл рот и попытался вытолкнуть звук. Он будет посмешищем, если не прочитает простой речи. Недостоин.
— С-сегодня… я пр-р… пришёл к в-вам… — Стоило первому запинку рассечь воздух — он понял. Понял.
По толпе пробежала рябь. Сдвиг. Шорох. Услышали. Замечали.
Его провал стоял перед всеми.
Что подумают воины? Пойдут ли за ним? Доверят ли вести их? Нужен ли народу король, который не может говорить?
Горло захлопнулось, мышцы застопорились. Ни вдохнуть, ни двинуться, ни…
Чья-то рука легла в его ладонь.
Твёрдая. Непоколебимая.
Эш обернулся, сбив дыхание: рядом стояла Мэл.
Она сжала его дрожащие пальцы — заземлила. Тихое обещание. Немой щит. Канат.
— Мы собрались, чтобы просить прощения, — сказала Мэл, и её голос пошёл, как шёлк, без запинок. — Мой муж — Принц Огня, и нрав у него, как вы знаете, иной раз закручивается пламенной вьюгой. Но ему искренне жаль содеянное, — она повернулась к Захиану и улыбнулась — ни тёпло, ни холодно, выверенно. — Он приветствует принца Захиана Нура и поздравляет пару.
Аплодисменты взорвались и покатились волной.
Захиан поднялся на помост и протянул руку. На губах — насмешка.
— Всё прощено, брат.