Королевство теней и пепла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Губы Кая накрыли её — голодные, пылающие, отчаянные. Язык скользнул между её губ, и из её горла сорвался всхлип. Его руки вплелись в её волосы — жадно, властно, прижимая к стволу, словно он больше не отпустит.

Алина горела под ним.

Её пальцы сжали чёрную рубашку, притянули его ближе, ещё, пока тела не слились, пока жар между ними не стал нестерпим.

Его ладони спустились вниз, схватили её за бёдра, подняли, будто она ничего не весила. Алина застонала, обвивая его ногами за талию; юбки стекали по ним золотым пламенем.

И… треск.

Она моргнула, ошеломлённая, и увидела, как Кай, не терпя, рвёт корсаж.

— Слишком много ткани, — проворчал он и сорвал остатки.

Алина вспыхнула до самых корней волос, но он уже опустил взгляд, чёрные глаза пожирали её оголённую кожу.

— Так лучше, принцесса, — промурлыкал он.

Медленно, мучительно он снял последний шёлковый слой, обнажив её перед утренним воздухом.

Губы его опустились; язык прошёл по коже, дразня, обожествляя. Голова Алины откинулась к дереву, стон сорвался сам. Пальцы впились в его волосы, удерживая, молча прося: ещё.

— Чего ты хочешь, принцесса? — спросил он у её кожи, тихо, порочно, дыхание жгло каждую точку прикосновения.

Алина дрожала, не в силах ответить.

Они оба знали: это всё, что у них будет. Один вырванный миг, украденный у мира, который никогда не позволит им быть вместе.

Но этот миг был её.

Она наклонилась, коснулась его уха губами и едва слышно прошептала:

— Заставь меня гореть, Кай.

И он заставил.

Алина горела, как солнце — под его руками, под тяжестью его тела, под мрачным голодом его взгляда, когда он смотрел, как она растворяется в стоне за стоном, и его имя было молитвой на её губах.

Глава 36

Иногда любить другого так больно, что не можешь дышать. Достаточно смотреть на него, знать, что он — твой, а ты — его, и это — прекраснейшее чувство на свете. Но когда не знаешь, что чувствует он, — это душит. Хочется лишь признаться, почувствовать его кожу своей кожей, и всё же страх отказа — как клинок, входящий в сердце. Любовь — пытка.

Но кем бы мы были без неё?

Табита Вистерия

Тронный зал мерцал золотом свечей, воздух тяжело висел от невысказанного, пока знать и послы собирались в ожидающей тишине. Утром Эш провёл на плацу: сталь о сталь, тело — до изнеможения, в тщетной надежде, что пот и мышцы заглушат бурю в голове. Не вышло.

Он просил позвать Алину — в голосе звучало отчаяние, — но слуги лишь качали головами. Никто её не видел. Вместо этого ему сунули сложенный пергамент — её почерк, ровный и красивый, те слова, которых он сам не мог сложить. Она сидела допоздна при свечах, сочиняя речь, которую его язык не подчинялся произнести.

Завтра он выедет к границам. Шёпоты о ведьмах множились, ползли по королевству, как нарождающаяся буря. Эш хотел увидеть сам, правда ли предупреждения.

Он резко выдохнул, повернулся к зеркалу. Парадный наряд — золото с алым — душил, мишурная тюрьма из жабо и стоячих воротников. Он жаждал веса доспеха, холодка стали на коже. Как Алина переносит эти нелепые регалии каждый день?

— Перестань дёргаться, — голос Хагана звякнул лёгким раздражением. Он прислонился к косяку, скрестил руки. Взгляд обежал пустую комнату и вернулся к Эшу, губы стянуло недовольной складкой: — Жена не пойдёт с тобой вниз?

Эш не ответил, хотя вопрос тяжело сел в грудь.

Он позаботился уйти до пробуждения Мэл. Ускользнул, когда небо ещё дышало оранжевым и серебром, до того, как двор проснулся, прежде чем успел бы увидеть её за утренним столом — в ночной рубашке, с волосами, рассыпавшимися по плечам, — сонную, живую. Он бежал, пока она не спросила бы мягко, своим любопытством, и пока не предался бы тянущей боли в груди — поднять её на руки и унести обратно в постель.