Медленно она отпустила Рен и повернулась к зверям.
Опустилась на четвереньки, встала низко, склонив голову, молча изучая. Волки втянули воздух, брали её запах.
Они не бросились. Лишь осторожно отступили — инстинкт почуял тихую, тлеющую угрозу, что жила у неё под кожей.
— Ты немного пугающая, — раздалось с кровати.
Мэл глянула через плечо: Рен уже сидела, потирая глаза, скорее забавляясь, чем тревожась.
Но Мэл было не до смеха.
Она резко выпрямилась:
— Она не пришла, — слова низко пророкотали. — Должна была понять, что блокнот пропал. Прячется. Надо найти её.
— А нельзя было подождать до завтрака?
Мэл железной хваткой ухватила Рен за руку:
— Поймать, пока не сбежала.
— Ладно, ладно, — простонала Рен, но уступила; выудила украденный блокнот из-под кучи одежды на кровати.
С понятливым взглядом опустилась к волкам и подвела им к носам книгу.
Едва ноздри дрогнули, улавливая след, звери сорвались с места — выстрелили из комнаты, уводимые запахом.
Мэл и Рен бросились следом — две тени по коридорам замка, в погоне за правдой.
***
Клара быстро спускалась по винтовой лестнице — дыхание ровное, руки аккуратно спрятаны в складках платья, будто так удастся унять дрожь. На самых ранних утренних часах она обнаружила пропажу блокнота. Проклятье.
Это означало одно: ей снова придётся менять облик.
Воссоздавать себя требует времени — новое лицо, новая фигура, новая ложь. Мираж — тонкая работа, и первый облик всегда даётся дольше всего. Ей нужны часы, прежде чем она сможет сбросить это тело и незаметно соскользнуть в другое. До тех пор — только прятаться.
Хватило простой отговорки. Тихо шепнуть другой служанке о недомогании. С учётом того, что Веры уже не было, теперь и Клара «заболела» — скоро слуги начнут шептаться о хвори, что бродит среди них.
Она поспешила по узкому коридору мимо кухонь; в воздухе густо стояли запахи жареного мяса и свежего хлеба. За дверями гремели кастрюли о чугунные плиты, повара кричали, требуя живости. Этот хаос прикрывал её отступление, когда она потянулась к деревянной дверце у каменной стены.
Доска скрипнула, открывая крошечный, заброшенный сад — заросший, забытый. За ним тянулась высохшая, растрескавшаяся земля — пустырь, по которому давно никто не ходил, так что большинство и забыли о нём.
Той самой тропой она когда-то вводила ведьм в замок.
Теперь этой же тропой уйдёт сама.
Клара шагнула в сухой воздух; жар поднял запах пыли и выжженной травы. Дверь тихо щёлкнула за её спиной. Она выдохнула, позволила себе миг облегчения.
Рык рассёк тишину.
Тело застыло; она повернулась.
Два волка.
Оскалены, взгляды — жидкое серебро, тела пружинятся, готовы рвануть.
Клара подняла руки; пальцы дёрнулись, призывая единственную магию, которую она позволяла себе. Вокруг кончиков пополз зелёный дым — тёмный, извивающийся в сухом утреннем воздухе, как змеи.