— Три сестры.
Сказано так, будто цифра не имеет веса.
— Я слышала и о тех, кто имел куда больше старших и становился королём.
— Но почему отец…
Королева обернулась, сталь в её взгляде сверкнула:
— Нам нужны союзники, Алина. Ведьмы крепнут, точат на нас ножи. Нас поставят на колья, если мы не подготовимся. Чем больше брачных уз, тем прочней наш Дом.
— Ведьмы? — Алина поднялась. Королева отступила от мольберта и, ни капли не смутившись, потянулась за вином. — Ведьмы слабы. Никто их не видел больше десяти лет. Они, скорее всего, мертвы.
Королева фыркнула изящно, презрительно:
— Ведьмы куда сильнее, чем всем кажется. У меня повсюду шпионы. Они рассказывают мне, что видят.
— Даже если это правда. Брак с принцем Захианом ничего не меняет. Я могла бы выйти за другого. Принц Брин из Дома Снега примерно моего возраста. Почему не он? — Она не хотела за него, но хотела понять. — Он станет королём.
— Хочешь провести жизнь взаперти в ледяном дворце? — усмехнулась королева, голос заострился. — Фениксийцы нам сродни. Того же бога чтут. Обычаи близки. И соседи по границе. И перестань говорить о Захиане Нуре так, будто он дряхлый старик. Он красивый молодой мужчина, на пару лет старше тебя.
— Но отец…
Королева рассмеялась. Не мягко, не дыханием, — остро, знобко:
— Ты правда веришь, что твой отец вообще что-то планирует? Не будь глупой, Алина. Мне не дан голос в этом королевстве, так я шепчу на ухо тому, у кого он есть. Твой отец не заметил бы войну у ворот, пока она не врежется ему в лицо, и то не поймёт, что делать. — Красивое лицо на миг потемнело. — Как ты думаешь, кому пришла в голову мысль выдать Эша за вивернийскую дрянь? Что он сам до этого додумался?
— Зачем? — Желудок Алины скрутило.
— Потому что, Алина, есть пророчество. И Эш — Избранный. Он спасёт нас от ведьм, когда они придут. А пока готовимся к войне.
Алина уставилась. Впервые в жизни подумала: а не сошла ли мать с ума? Может, подготовка к свадьбе её доконала. Непосильная ноша — держать под крышей всех великих людей, штопать союзы, усмирять шёпот двора, нравы принцев и принцесс, их тихие войны вежливости и лжи.
Может, всего этого слишком много.
— Однажды ты станешь королевой Королевства Света, — сказала мать, неторопливо улыбаясь. — Брат будет править здесь, а ты — ими. Я видела это.
— Мам, — сухо проговорила Алина. — Марина Нур — их будущая королева.
Она говорила это раньше. Скажет ещё.
Но теперь мать улыбнулась шире и улыбка стала некрасивой. Холодной. В ней пахло угрозой.
— На это всегда есть решение.
…
Кай услышал визг ярости ещё до того, как увидел её.
Растянувшись на каменной скамье под тенью старого дерева, он перебрасывал яблоко по дуге, ловя ленивым рывком. Утро сулило скуку, вязкую, как жара этой проклятой земли; но, похоже, удача улыбнулась. Из-под арки сада ворвалась принцесса Алина: руки на бёдрах, золотые юбки рассекают воздух. Она что-то бормотала сквозь зубы — остро, ядовито, — и гнев вздымался вокруг неё, как пламя.
Как всегда великолепна. Золото платья закрывало её всю, оставляя работу воображению; Кая это только забавляло. Он часто думал, каково — распеленать то, что спрятано под шёлком и кружевами, добраться до женщины под бронёй долга и запретов. Солнце поймало её блонд — жидкое золото; глаза — самые обычные для драконийцев карие — держали в себе нечто большее, чем цвет. Они горели внутренним огнём, глубиной, которой, казалось, и она сама ещё не знала.
— Вас что-то тревожит, принцесса? — Кай приподнялся, щурясь от света.
Алина ахнула, разворачиваясь, всплеск испуга сменился досадой:
— Да чтоб тебя!