— От предвзятых судей, от подкупленных полицейских, от любящих физическое насилие надзирателей… Я видел «Веревку» изнутри, милар.
***
Йен вернулся из Университета в особняк Шейла после полудня. Пока магомобиль медленно парковался на подъездной аллее, из дома спешно вышел лакей, держа на всякий случай зонт в руках — погода на островах непредсказуема. Еще час назад ярко светило солнце, а сейчас небо затянуло серыми низкими облаками. Первые капли, еще робкие и редкие, уже летели к земле, а ведь совсем недавно выпал снег. Апельсиновые деревья, росшие перед домом, стоически терпели все капризы погоды.
Йен с трудом заставлял себя ждать помощи от лакея. Это непривычно, это неправильно, но лакею может попасть от дворецкого за нарушение правил дома — подстраиваться под «капризы» Йена старый Нильсон не собирался. Престиж дома ларов Шейл прежде всего. Дверцу магомобиля открыли, и лакей спешно протянул руку, помогая выйти.
Йен тихо пробормотал себе под нос:
— Не знаю, смогу ли привыкнуть к такому.
Дари пожала плечами, вылетая из машины:
— Привыкай, ты же эль.
Она резко увеличилась в размерах, не желая попадать под капли дождя — они и сбить её в полете могли. Лакей спешно открыл зонт, держа его над Даринель.
— Лар Валентайн уже вернулся? — на всякий случай спросил Йен.
— Еще нет, милес Вуд, — ровным, хорошо поставленным голосом ответил лакей.
— А лара Аликс?
— Нет, милес.
Йен вздохнул и пошел к крыльцу — заходить в особняк, когда в нем нет хозяев, казалось ему недопустимым. Он своим домом этот особняк не считал. Лакей же, Йен не помнил его имя, такими вопросами не задавался — он приветственно распахнул дверь, потом принял пальто, тут же интересуясь:
— Милес Вуд, вам подать обед в столовой или вы предпочтете отобедать у себя?
Йен качнул головой:
— Спасибо, я не голоден. — Обедать в отсутствие хозяев было странно. — Пожалуй…
Дари распорядилась, обрывая его:
— Подайте чай в дневную гостиную, пожалуйста. Лэс Вуд будет отдыхать там.
— Как вам будет угодно, — кивнул лакей, ничуть не удивленный приказным тоном Дари, и направился в сторону гостиной, распахивая двери перед Йеном, словно у него есть право тут находиться, среди всей этой показной роскоши: картины, дорогая мебель, дорогие вазы, неприятный, густой аромат благовоний, хрусталь и вышитые салфетки с поучениями.
— Бред, — не удержался Йен, присаживаясь в чужой гостиной в кресло у камина. Это не его дом! Он тут лишний и совсем ненужный. — Дохлые феи, не могу так.
Дари опустилась на подоконник, тут же уменьшаясь:
— Ты эль фаоль. Тебе придется привыкнуть к такому, когда вернемся в Заповедный лес.
— Если нам позволят туда вернуться, — поправил её Йен. — И если мы сможем его возродить. И если его стоит возрождать. И если…
Очень много опасных «если». И если он вообще хочет быть эль фаолем. Он о таком деда не просил. Его устраивала и служба в полиции, правда, тогда Алиш ему не видать, как собственных чуть заостренных ушей.
— Хватит-хватит-хватит! — не удержалась Дари. — Я знаю, что все трудно.
Она села, опираясь спиной на стену, и подтянула колени к груди:
— Я знаю… Но ты заслужил такое отношение к себе.
— Чем?
Дари пожала плечами: