— Зато я злюсь — найди эль фаоля, я тебе даже пальцем ткну в нужного, получи титул и вернись ко мне. Я выхожу замуж — наконец-то начнется наше время, Питер. Понимаешь? Начнётся наше время! Мы можем быть счастливы.
Он, отвлекаясь от дороги, посмотрел ей в ликующие от счастья глаза и сказал то, что чувствовал:
— Прости, Лили, но меня никогда не интересовала должность твоего любовника.
Она нахмурилась, глаза её повлажнели:
— Это было обидно. И я не виновата, что тебя отправили в эти дурацкие колонии на войну. В конце концов в том, что ты год назад вернулся в Магну, есть и моя заслуга.
— Прости, Лили, я не говорил, что виню тебя в своей ссылке. Я был неправ, когда просил твоей руки, за что и поплатился. Твоей вины в случившемся нет. Но я не буду твоим любовником — даже не проси.
Она сказала то, что он заслужил — он сделал больно ей, она ударила в ответ его:
— Значит, ты меня не любишь. Забавно происходит — все клянутся в любви до гроба, а потом спустя пять…
— Десять, Лили.
— …да какая разница? — отмахнулась она. — До гроба мы еще не добрались! А твоя любовь уже исчезла. Все вы лгуны, когда дело касается любви. Хорошо, что я выхожу замуж по точному расчету, хотя бы не буду разочарована!
Он припарковал магомобиль возле высоких кованных ворот:
— Лилиан, приехали.
Из привратницкой тут же выскочил высокий гвардеец в алой форме и молодая женщина.
Лилиан сняла с лица магическую маску, небрежно отправляя её к шляпе Питера, и скинула недорогое пальто — её ждало манто из голубой норки в руках гвардейца.
Лилиан последний раз провела пальцем по щеке Питера:
— Прекрати брить голову.
— Лили…
— Это королевский приказ, а не просьба. И… — Ему на колени упал конверт, — тут имя эль фаоля. Сам придумай —как ты на него вышел. Постарайся до конца недели — на Новогоднем королевском балу я хочу танцевать с тобой, будущий герцог Дарлингшир! Вот мое главное ожидание от будущего года — ты и я. Вместе, как раньше. Ты и я. И к эльфам мужа! Постоит в уголке — мы с тобой заслужили счастье!
Она пошла прочь, дверь захлопнул уже гвардеец.
Стук её каблучков болью отдавался в сердце.
Питер буркнул, бросая конверт к шляпе и маске:
— Ну уж нет. Два раза я на эти грабли не наступаю.
Он медленно выехал на дорогу.
— Не наступаю. Мне хватило. Больше никогда.
Юношеская любовь тем и хороша, что имеет тенденцию исчезать, когда с жизненным опытом теряются розовые очки. Он свои очки посеял давно и надежно в джунглях Идры. Он не вернется. Хотя натянуть нос младшему братцу, новому графу Сентону, которым Питер так и не стал, хотелось ужасающе. Но даже ради этого он не вернется. Грабли оказались крайне болезненными и поучительными. Только, что ж так хреново на сердце-то!
Глава 35 Коронация
Йен удивленно достал из корзины изящную деревянную коробку с инкрустацией, в подобной и драгоценности дарить не стыдно. Он открыл коробку, разглядывая два десятка конфет, каждая в своем бархатном гнезде, еще и в золотых и серебряных обертках.
— Кажется, Аликс, это тебе.
Он протянул коробку ей.
— Надо же, — Аликс провела пальцем по конфетам, словно считая их, — никогда не ела конфеты от Королевского кондитера. Это же большая редкость.