Его версия дома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Атмосфера вокруг нас словно сгустилась, наполнившись внезапной, запретной возможностью. Это было не предложение, не просьба — это была игривая провокация, щекотка для души, уставшей от церемоний. И эта игривость оказалась удивительно заразительной, пробудив во мне давно забытое, детское чувство тайного сговора. Мельком, краем глаза, я оценила обстановку: отец, увлечённый своим телефонным сражением, был глух ко всему; мать, вытирая бокал, повернулась спиной. Сердце ёкнуло где-то в основании горла, смесь страха и чего-то остро-сладкого, запретного. Прикусив нижнюю губу, я позволила себе крошечную, почти невесомую паузу — и затем кивнула, один раз, быстро, словно боясь, что передумаю.

Ночной воздух за порогом обрушился на нас — не просто холодный, а живой, резкий, обжигающий лёгкие и смывающий с кожи затхлый запах дома, запах притворства и старых правил. Это была не просто шалость, не мимолётный каприз. Это было похищение. Кража нескольких минут из уставленного графиками и ожиданиями мира — для чего? Для тишины? Для слов, которые нельзя было сказать при свете люстры? Каждый вдох, наполненный ароматом мокрой листвы и далёкого дыма, будоражил кровь, вызывая странное, головокружительное брожение где-то глубоко внутри — смесь трепета, неповиновения и той самой, давно утраченной, лёгкости.

— Ну и зануда твой отец.

Слова сорвались с его губ так просто, так небрежно, словно он констатировал погоду. Без намёка на почтительность, без тени дипломатии, которой он только что щеголял за столом. Голая, ничем не прикрытая правда, прозвучавшая с лёгкой, почти дружеской усмешкой в голосе.

Меня это выбило из колеи настолько, что я застыла, уставившись на него широко раскрытыми глазами. А потом… потом это прорвалось. Смех — не тот сдержанный, приличный смешок, который полагается дочери генерала, а настоящий, живой, звонкий смех, который я давно забыла, как издать. Он вырвался наружу, заставив меня судорожно прикрыть рот ладонью, но сдержать его было невозможно. Он лился, покачивая плечами, смешиваясь с парой от дыхания в холодном воздухе.

Я закивала, всё ещё давясь смехом, чувствуя, как слёзы от напряжения и неожиданной разрядки щиплют уголки глаз.

— Боже, — выдохнула я, давясь смехом. — Не ожидала это услышать от владельца ЧВК. Но вы чертовски правы.

Мы стояли перед особняком, и весь тяжёлый мир ужина рассыпался в прах.

Он улыбался, глядя на мою реакцию, и в его глазах было живое удовольствие.

— Владельцы ЧВК тоже люди, Кейт. И у нас бывает аллергия на занудство.

Это было так легко. Слышать такую простую, человеческую иронию.

— Он… не всегда такой, — неуверенно начала я.

— Ага, — протянул он. В этом звуке было больше понимания, чем в тонне моих оправданий.

Он посмотрел на освещённые окна дома, и его лицо стало серьёзным.

— Ты знаешь, Кейт, мир полон людей, которые будут пытаться загнать тебя в рамки своих ожиданий. — Его голос приобрёл оттенок заботы. — Самое сложное — не дать им убедить тебя, что их правила — единственные.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Они падали в тишину ночи, как тёплые камни в холодную воду, создавая круги на поверхности моего сознания.

— Интересно... Вы умный, но в отличие от моего отца вы не зануда. Сколько вам лет, если не секрет?

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела обдумать их уместность. Мне не хотелось, чтобы этот странный, тёплый пузырь, в котором мы оказались, лопнул. Хотелось продлить этот миг, когда границы между «вами» и «мной», между «гостем» и «хозяйкой» растворились, оставив лишь двух людей, смеющихся в ночи над абсурдом жизни.

Я покачивалась на месте, чувствуя под ногами не твёрдый мрамор порога, а какую-то новую, зыбкую уверенность. Вопрос висел в воздухе, прямой и немножко наивный, как и всё, что происходило в последние полчаса.

Коул не ответил сразу. Он смотрел на меня, и в его глазах, которые секунду назад светились почти отеческим наставлением, промелькнула искра совсем иного, более тёмного и живого интереса.

И тогда раздался его смех. Не тот одобрительный звук, а низкий, хриплый, исходящий из самой глубины груди. Он не просто развеселил — он обнажил. Что-то дикое, не укрощённое светскими манерами, что-то очень старое и очень мужское. Этот звук просквозил тонкую ткань моего свитера, прошёлся по коже, заставив мурашки встать дыбом, будто по команде «смирно». Это была не дрожь страха. Это было что-то другое — электрический разряд, прошедший от макушки до пят, пробуждая каждую клетку.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь той новой, хищной улыбкой, которая преобразила всё его лицо.

— У меня есть татуировки старше тебя, малышка.

О, черт.

Жар хлынул по всему телу. Это было так неправильно, неприлично, опасно. И от этого — в сотни раз интенсивнее.

Я почувствовала себя обнажённой перед его опытом. Пальцы нервно вплелись в прядь у виска.

Из горла вырвался сдавленный, нервный смешок. Я отвела взгляд, но чувствовала его на себе. Тяжёлый, оценивающий, наслаждающийся моей реакцией.

Тогда он, без тени стеснения, сделал шаг вперёд. Его тёплая рука легла мне на плечо. Прикосновение было уверенным, но от него пробежала новая волна жара.

— Детка, я не кусаюсь, не нервничай так, — его голос был полон тёплого юмора. — Вот что…

Он достал из кармана визитку. Тёмная, матовая бумага. Только имя: КОУЛ МЕРСЕР. И один номер.