Но его реакция была иной. Его лицо озарилось.
— А я, если честно, гадал в уме, — признался он с лёгкой игривой нотой. — Волейбол или лёгкая атлетика.
Его взгляд, тёплый и оценивающий, скользнул по мне — не похабно, а с профессиональным интересом. Он видел не просто девушку в платье. Он видел плечи, привыкшие к подачам.
— У тебя прекрасная фигура, Кейт. Сильная. Собранная. Видно, что работаешь.
Эти слова прозвучали в тишине как откровение. Никто никогда не говорил о моём теле в таких терминах. «Хрупкая», «бледная» — да. Но «сильная»? Его слова задели глубоко внутри струну гордости. И от этого стало одновременно тепло и не по себе. Если он видит это, то видит, наверное, и всё остальное.
Воздух между нами, заряженный этой новой откровенностью, требовал продолжения.
— А вы? — спросила я тише, но без дрожи. Настоящий интерес пробивался сквозь осторожность. — Что вы о себе расскажете?
Мы стояли напротив друг друга, и только широкая, полированная столешница кухонного островка разделяла нас. Он облокотился на неё, его большие ладони легли на холодный камень. Его взгляд неотрывный, изучал моё лицо, будто оценивая искренность вопроса. И, кажется, остался доволен.
Он не стал уклоняться.
— Я владелец ЧВК.
Три слова.
ЧВК.
Частная военная компания.
Что-то из приглушённых разговоров отца за закрытой дверью. Смутное, далёкое, опасное.
Мои губы замерли в немом «о». Он… не просто партнёр. Теперь я понимала, зачем он здесь.
Он наблюдал за моим лицом. И в его глазах не было вызова — была настороженность, почти забота о том, какое впечатление это произведёт.
— Кейт… — его голос стал чуть глуше. — Я знаю, какие слухи ходят о частных армиях.
Он сделал паузу, ища мой взгляд.
— Но уверяю, я… — он запнулся, что было на него непохоже. — Я не такой.
Я поморгала, смущённо махнула рукой.
— Нет, боже мой, я ничего плохого не подумала…
Он почти облегчённо выдохнул. Улыбка, появившаяся у него в ответ, была искренней, тёплой и очень усталой.
— Хорошо… я рад.
Он провёл ладонью по лицу, грубым движением, словно стирая неловкость и глубокий, въевшийся налёт. Без своей защитной улыбки он выглядел измученным. Не физически — чем-то внутри. Сердце болезненно сжалось за него — странная жалость, смешанная с острым любопытством.
Его взгляд, ища опору, метнулся по кухне. И зацепился.
За небольшой букетик нежно-розовых роз в вазочке на подоконнике. Моя маленькая победа над ненавистной белизной.
Он наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло что-то, заставившее мою кровь похолодеть. Не опасность. Почти… узнавание.
— Ухажер? — спросил он тихо. В одном слове — и лёгкая ревность, и насмешка, и внезапная заинтересованность.
Я чуть не выронила стакан.
— Нет, — выдохнула я слишком резко и покраснела. — Я сама купила. Просто… чтобы не было так пусто.