Фишер. Я вас предупреждал, что с русскими нельзя иметь дело.
Дитрих (теряясь). Что делать?
Фишер. Есть единственный выход!
Дитрих. Какой?
Фишер, поддерживая ослабевшего Дитриха, уводит его в расщелину каменных развалин, помогает ему сесть на груду обломков.
Фишер. Бежать, бежать к американцам на тот берег. Там истинная демократия! Там свобода…
Дитрих. Но я бургомистр, меня выбрал народ!
Фишер. Тем лучше!
В темноте вспыхивает неоновая реклама: «Золотой берег» – ночной клуб. Слышится визгливый фокстрот:
– Би-Би-Бизония, моя Бизония…
Витринное окно клуба с надписью: «Только для американцев». В клубе – дым коромыслом. Прыгающие парочки танцующих. Второе окно клуба. Разбитое стекло, плакат: «В американский клуб разрешается вход девушкам любой национальности. Требуются две справки: первая – о политической благонадежности; вторая – об отсутствии венерических болезней». У входа – два американских солдата в белых касках и гетрах со знаком «Милитари Полис» (эмпи) проверяют справки и пропускают посетителей в дверь. Мимо проходят мрачные, угрюмые фигуры немцев. Два старых интеллигента задержались у входа.
Неожиданно на них выливается ушат помоев. Немцы, вскрикнув, смотрят вверх. Над неоновой рекламой «Золотой берег» – разрушенное окно, у которого собралась группа американских солдат. Они покатываются со смеху, готовясь вылить еще один ушат помоев на прохожих. Слышно пение:
– Би-Би-Бизония, моя Бизония…
Облитые помоями немцы отбегают от кафе, останавливаются, смотрят на идущих по тротуару, широко открывают глаза и удивленно говорят:
– Господин Дитрих! О, господин Дитрих!
Дитрих и Фишер в сопровождении двух «эмпи» удивленно наблюдают происходящее. Фишер подталкивает Дитриха, и старик, опустив глаза, идет дальше.
Полутемная комната. Горит настольная лампа. Светится работающий радиоприемник. Кузьмин сидит около радио со стаканом чая. Московское радио передает песни по заявкам радиослушателей.
Глухов. И вы поверили, товарищ майор, этому Дитриху?
Кузьмин. Да, поверил.
Глухов. Но ведь он же наш противник, он сам прямо заявляет об этом. Я вас не понимаю!
Кузьмин. Вот и хорошо, что сам заявляет. Значит, говорит то, что думает.
Глухов. А вот теперь он покажет свое настоящее лицо на том берегу.
Кузьмин. Он вернется!
Глухов. Сомневаюсь!
Из радиоприемника слышится пение:
В бинокль видны темные очертания развалин американского берега с яркими рекламами ночных кабаков; все остальные жилые здания погружены в темноту. Над хаосом тревожных, разгульных звуков ночной Бизонии – воркующий голос американского диктора:
– Америка – страна подлинной демократии. И она охотно передает Европе свои достижения, свои идеалы, свой образ цивилизованной жизни.
Ночной клуб «Аист». Из дверей клуба двое американских солдат выбрасывают на тротуар избитого негра в форме американского солдата. Его лицо и голова разбиты в кровь, но тяжелые армейские ботинки продолжают ударять в грудь, живот, голову.
Голос С. Ш. А. Президент Трумэн сказал сегодня, выступая в сенате: «В Соединенных Штатах нет расовой дискриминации!» Президент Трумэн подчеркнул, что все национальности, живущие под американским флагом, пользуются полной свободой.
По лицу негра ударяет ботинок солдата «Милитари Полис» в белой гетре. Эту гнусную сцену наблюдает молчаливый, угрюмый Дитрих. Фишер подталкивает его.