Мой удивительный мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мерцающая светло-желтая звезда все дальше и дальше отходит от вершины березы.

Но мы с Сережей не видим и не слышим этих чудес. Целый день мы считали шмелей на отцветающем клеверном поле, пересекая его раз за разом вдоль и поперек и отмечая крестиком в маршрутных листах каждое увиденное насекомое — и все это под жарким августовским солнцем. Мы очень устали за день.

Сейчас мы крепко спим.

…Среди ночи я вдруг открываю глаза: большая ночная бабочка трепещет крыльями над самым лицом. Потом подлетела к ветке, коснулась холодных росяных капель, нависших на листьях, и с мягким «фр-р-р» исчезла во мраке.

Едва заметно посветлело прохладное небо. Уже нет той желтой яркой звезды у вершины березы — она ушла за другие деревья.

Где-то неподалеку поет запоздалый комар.

От росы мне зябко. Поправив на Сереже одеяло, придвигаюсь к нему поплотнее. Надо ведь выспаться: скоро уж и рассвет.

И перед тем как закрыть глаза, вдруг вижу: на востоке, там, где зубчатая стена леса пониже, повис над горизонтом еле заметный, но так мне знакомый косой конус зодиакального света. Это удивительное явление особенно хорошо видно на юге: незадолго перед рассветом или после заката Солнца, когда совсем стемнеет, над горизонтом, если не мешает посторонний свет и если ночной воздух прозрачен, сияет огромное светлое как бы облако, поставленное наискосок к горизонту. Но объект этот не земного происхождения: в центре его находится Солнце. Гигантское облако, простершееся в плоскости орбит наших планет[22] и состоящее из мельчайших частиц, освещенных Солнцем, зодиакальный свет видится нам иногда в такие вот предутренние и предночные часы. Правда, на наших широтах увидеть его труднее: Солнце здесь опускается (или восходит) косо к горизонту, и затянувшиеся сумерки «забивают» зодиакальный свет. Тем не менее я в юности специально «ловил» его под Исилькулем; для этого нужно было к вечеру или под утро уйти далеко за город, чтобы не мешало искусственное освещение: зодиакальный свет, в общем-то очень слаб, и без тренировки его не увидишь. Лучше всего его было наблюдать весной после захода Солнца или осенью перед рассветом, как вот сегодня, но это случалось чаще всего в сентябре — октябре. А сейчас август — и тем не менее, даже полусонный, я сразу «засек» давным-давно казалось бы забытый объект своих наблюдений.

Быстро вылезаю из-под одеяла, обуваюсь, «на скорую ногу» и — прямо по росным травам — бегом к той опушке. Да, я не ошибся: это он, добрый старый Зодиакальный Свет, величественный и еле уловимый. Забыв обо всем, я долго стоял у дерева и глядел на небесное диво, начавшее уже меркнуть, теряться: на востоке занималась заря.

…Странный сон приснился мне под утро. Стою я будто у холста огромной панорамы, изображающей степь. На палитре у меня — масляные краски, в руке — длинная кисть. Я смешиваю темную лазурь с белилами, и получается голубой цвет, но краски какие-то тугие, неподатливые, словно резиновые, и перемешиваются с трудом. Но почему я здесь, почему опять с этими кистями? Ведь эти громадные холсты, декорации, краски — все это давно-давно, когда я работал в клубе оформителем, а сейчас я уже много лет как энтомолог, неужели кто-то все перепутал? Наконец голубой цвет готов, примерно тот, что мне нужен; приближаюсь к панораме — а холст далеко-далеко — и накладываю мазки на уже голубое небо… Однако небо это хоть и написано на холсте, но оно — настоящее, высокое, и все то, что на этой панораме, весь горизонт, степь, травы — тоже все настоящее. Мне поручено сделать эту панораму лучше, освежить, подправить, дописав ее масляными красками, но ведь степь и небо — это часть мира, это весь мир, вся природа. А красок мало, да они какие-то не яркие, полузасохшие. И вдруг осознаю, какая великая ответственность лежит на мне: что если сделаю что-нибудь не так — как же тогда? А если вообще испорчу работу? Почему же я все-таки не знаю, кто и когда мне ее поручил, эту работу, и зачем я за нее взялся?

Но вдруг, открыв глаза, вижу над собой иной мир. Высокие деревья, вершины которых уже тронуты солнцем, яркое небо над ними, не такое как во сне, а серебристое, светлое, вижу стрекозу на фоне этого неба, вылетевшую на первую утреннюю охоту. Рядом спит Сережа. Вдалеке знакомо гуднула электричка, окончательно возвращая меня к действительности.

Пройдет полчаса и, вооружившись пинцетами, лопатой, планшетом с картой, мы превратимся в открывателей чудес, могущих поспорить с самым фантастическим сном: мы будем наблюдать жизнь обитателей нашей поляны, нашей заветной Страны Насекомых. Здесь, неподалеку от клеверного поля, закопали мы по весне несколько специальных деревянных домиков для шмелей. Многие из них — мы это уже знаем — шмели сами разыскали и заселили. Найти их среди разросшихся трав поможет карта, испещренная значками, с заголовком «Шмелиные Холмы». Почему «холмы» — не помню и сам, просто это «кодовое» название, необдуманное и случайное, но теперь именно так мы именуем счастливую поляну среди березовых колков, на которой сохранилась большая колония шмелей различных видов. Впоследствии этот участок обнесут оградой и объявят официальным заказником полезных насекомых — первым в стране. Но это будет через несколько лет; энтомологическим заповедникам я мечтаю посвятить отдельную книгу. А сегодня нам предстоит поднимать дерновые и дощатые крышки подземных домиков, чтобы наконец увидеть — что же там, внутри заселенных ульев? Потому мы здесь и заночевали.

Солнце осветило деревья уже до половины. На коре ближней березы греются кучками золотые и серые мухи, вяло взлетая и садясь на прежнее место. Это приметила стрекоза. Пройдя низко надо мной, она вдруг взметнулась, громко зашелестев крыльями, пошла свечой вверх — и схватила неосторожную муху прямо в воздухе.

Возле нашего бивака жук-листоед вскарабкался на травинку. Потоптавшись на ее вершине, приподнял надкрылья изумрудно-зеленого цвета, с трудом выпростал из-под них слежавшиеся за ночь прозрачные, будто целлофановые крылья и грузно полетел над росистой травой.

Я вылезаю из-под отсыревшего одеяла: пора будить Сергея.

Исилькуль — Симферополь — Новосибирск 1978–1981

[22] Планеты, наблюдаемые с Земли, а также Солнце, движутся на фоне двенадцати созвездий, называемых зодиакальными. В этой же плоскости расположена и «линза» зодиакального света — отсюда и его название.