Мой удивительный мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы не испортить глаза, солнечные венцы лучше наблюдать через темное стекло или отраженными простым стеклом, под которое подложено что-нибудь черное. А лунные венцы и гало наблюдайте без всяких предосторожностей. Подобные ночные картины очень впечатляющи и романтичны.

Помните, у Пушкина: «Сквозь волнистые туманы пробивается луна…» Как раз в такую ночь можно ожидать появления чудесных цветных венцов и гало. Кстати, ложные луны называются парселениями (Селена — по-гречески Луна), Один из лунных венцов я изобразил на цветной вкладке.

Напомню, что гало и венцы, хоть и родственны радуге, но отличаются от нее весьма существенно. Радуга образуется только в жидких дождевых каплях (а не в снежинках), и только в той стороне небосвода, которая противоположна Солнцу.

В трагически-суровую повесть Ванды Василевской «Радуга», где рассказано о мужестве и героизме советских людей в годы фашистской оккупации, а заодно и в запомнившийся всем фильм под этим же названием, вкралась именно такая ошибка. В зимнем морозном небе сорок первого сияла тогда не радуга, а, по всей вероятности, сложное гало, с малым кругом и красно-голубыми паргелиями. Не будем строги к не знавшей атмосферной оптики талантливой писательнице, книги которой разжигали в бойцах справедливую ненависть к захватчикам, приближая далекую еще тогда Победу.

А для себя запомним: гало, венцы и радуга — явления принципиально разные.

НОЧНОЕ «ЗНАМЕНИЕ»

Стоит ли тут писать о полярных сияниях? Нашим северянам они хорошо знакомы, для них это — обычное явление природы. Но все-таки зона наиболее частых полярных сияний лежит выше 67-параллели, то есть за полярным кругом — а это всего лишь шестая-седьмая часть площади нашей страны. Жителям средних широт северные сияния показываются куда реже. Даже омичи, свердловчане, новосибирцы, томичи, красноярцы, иркутяне не могут похвастаться частыми наблюдениями этих небесных «знамений» — географическая широта их городов не более 53–55 градусов. А высокие здания, искусственный свет из множества окон и фонарей, задымленная и запыленная атмосфера, необходимость или привычка постоянно глядеть не вверх, а под ноги — все это очень мешает горожанину видеть ночное Небо — с его величественными и разнообразными явлениями.

Для жителей южных районов страны — Крыма, Кавказа, среднеазиатских республик — полярные сияния большей частью зрелище недоступное, за редкими исключениями. Помнится, в детстве я лишь один раз видел на северной части темного крымского неба странные малиново-красные облака, быстро меняющие свою форму и яркость. Это и было полярное сияние — свечение верхних разреженных слоев атмосферы, возбужденное так называемым солнечным ветром — летящими от Солнца заряженными частицами больших энергий, захваченными геомагнитным полем. Взаимодействуя с молекулами газов воздуха на высотах от сотни до тысячи километров, эти частицы — электроны и протоны — производят свечение подобно лампам дневного света и неоновым трубкам ночных реклам, содержащим разреженный газ, через который пропускается ток. И тогда на небосводе развертывается грандиозная небесная феерия, трепетно-подвижная иллюминация — полярное сияние.

Вот как описал картину северного сияния летописец в «Дневных записках достопамятных приключений»:

«1770 года 18 февраля в ночи в северо-западной стороне было ужасное зрению знамение, большая часть неба казалась кровавого виду, и небо многократно разверзалось, откуды огневидное и червленовидное сияние блистало, а тем якобы междоусобное сражение являло, что по прошествии нескольких часов было невидимо. Сему подобное было знамение и 20 февраля в ночи, в той же стороне, и таким же расположением, отчего весь снег освечало, и якобы огненные искры на землю рассыпало, что в великое зрителей привело удивление и в страх и опасность».

Как точно и образно описано не только само явление, но и поведение изумленных им людей, несмотря на то, что автор ничего не знал об истинной природе полярных сияний и полнейшей их безопасности! Сознаюсь, мне до него далеко. Изведя множество бумаги, я понял, что так ярко, как он, все равно не напишу, и решил так: сокращенно перепечатать тут свою научную статью, помещенную в давнем номере «Бюллетеня Всесоюзного астрономо-геодезического общества». Статью эту, как мне тогда писала редакция, поместили не только как имеющую определенную научную ценность, но как в некотором роде образец точного и подробного описания небесного явления для любителей-наблюдателей тех времен.

Ночами я наблюдал тогда метеоры, днем — Солнце. В марте 1946 года на экране своего самодельного «гелиотелескопа» заметил большую группу крупных солнечных пятен, окруженную факелами и ежедневно меняющую свою форму. В таких случаях нередки хромосферные вспышки — гигантские выбросы частиц, устремляющихся в космос; порывы этого «солнечного ветра» достигают Земли, и как знать, думал я, не проявят ли себя в ближайшие дни в нашей атмосфере…

Так что, готовясь во дворе к ночным наблюдениям метеоров, я не был застигнут врасплох, в некотором роде «предсказав» для себя величавую небесную феерию (с тех пор полярных сияний такой силы и красоты мне видеть не доводилось).

Итак, страница 25-я 4-го номера «Бюллетеня ВАГО» за 1948 год… Сухость текста, принятую в научных журналах, читатель дополнит воображением, а местами — курсивом в скобках — я не удержался, чтобы не поместить свои сегодняшние мысли-воспоминания.

Наблюдения полярного сияния 25–26 марта 1946 г. в г. Исилькуль

Полярное сияние 25–26 марта 1946 г. было замечено в 21 ч. 30 м. — моменты указаны по омскому декретному времени[20] — в виде трех вертикальных светлых полос, подобных столбам от фонарей в снежную ночь, — туманных очертаний, шириной 5° и высотой над горизонтом 25°. Средняя полоса находилась точно на севере, боковые, более слабые, на 30° от средней. Затем полосы стали расширяться и вскоре исчезли. В продолжение 20 мин. полосы возобновлялись в более слабой форме, а также в других местах, причем одновременно не наблюдалось более 4 полос. Все полосы располагались не параллельно, а как бы сходились в точке, находящейся на меридиане, градусов на 70 под горизонтом. (Разумеется, я оставил все наблюдения метео ров/).

В 21 ч. 40 м. полосы сменились весьма сильным освещением северного горизонта, которое охватывало 80° по азимуту и поднималось до 15° над горизонтом; изредка появлялись следы 1–2 полос. В 22 часа сияние захватило до 20° северного горизонта и несколько ослабело, а в 22 ч. 10 м. снова усилилось. (Я едва успевал записывать и зарисовывать все это дрожащими от волнения руками…)

В 22 ч. 45 м. явление разгорелось с новой силой: светлые столбы высотой до 60° непрерывно исчезали, появлялись, сливались один с другим в широкие, до 15°, полосы, а также медленно смещались. В этот момент сияние охватывало до 90° по азимуту. В 22 ч. 55 м. в наиболее широких полосах начали появляться цветные оттенки, особенно в верхней части полос. Преобладал густо-красный цвет. В момент наиболее ярких вспышек освещение было довольно интенсивным: можно было читать шрифт с буквами 5–6 мм; звезды оставались видимыми до 4,5 величины. В течение всего периода наблюдений небо было ясно, звезды в интервалы между вспышками были видны до 6,0 величины. Лишь у северного горизонта находились редкие слоистые облака, которые на фоне сияния казались темными. (Это был апофеоз величественного небесного спектакля, космичность которого подчеркивалась абсолютной тишиной уже спящего городка).

На рис. 1 изображен фотографический отпечаток с негативного рисунка сияния (на кальке) около 23 час.; сходство его с наблюдавшимся явлением довольно хорошее, лишь облака следовало изобразить немного менее интенсивными. (Свою черно-белую иллюстрацию из «Бюллетеня ВАГО» я перерисовал, но уже в цвете, для этой книги — она на цветной вкладке.)

Наблюдения были прекращены в 23 ч. 30 м., когда сияние было уже очень слабым.

СТРАННЫЕ ГОЛОСА БОЛИДОВ

Сначала немного о названии главы. Болидами принято называть очень яркие метеоры, превосходящие по блеску Венеру. По сравнению с обычными метеорами, порою весьма частыми (метеорные потоки), болиды — более редкое явление: это в атмосферу Земли вторгаются довольно крупные «небесные камни», иногда большие глыбы; изредка такой посланец космоса не успевает испариться от трения о воздух, и явление заканчивается выпадением на землю оплавленных метеоритов.

…Это было поздним зимним вечером. Над темно-синими сугробами исилькульской улицы, над снежными шапками, нахлобученными на крыши одноэтажных домиков, мерцало тысячезвездное небо. Было морозно, спокойно и тихо, я шел по этой темно-синей уютной улице.

Как вдруг где-то сверху, в зените, раздался неожиданный звук, сухой и резкий, похожий на неровный треск разрываемой ткани. Я моментально вздернул голову — чуть шапка не свалилась. Ярчайший болид, рассыпая желтовато-белые искры, стремительно несся по звездному небу — столь стремительно, что я успел застать его лишь в середине и конце пути, когда он, пыхнув последними искрами, потух где-то высоко-высоко в атмосфере.

Тут же исчез и звук «рвущейся ткани» — словно кто-то распорол ее по шву до конца. И снова над городком повисла мягкая снежная тишина. Зато метеор оставил за собой длинный светящийся след, протянувшийся по звездам как раз через зенит. След этот быстро таял и окончательно померк секунд через пять.

Все это было мне не в диковину: в юности я несколько лет наблюдал метеоры, состоя иногородним корреспондентом-наблюдателем метеорного отдела Таджикской астрономической обсерватории (ныне — Институт астрофизики АН Тадж. ССР), куда регулярно высылал из далекой Омской области звездные карты, исполосованные следами зарегистрированных мною «падающих звезд». Наблюдал метеоры каждую ясную ночь, иногда, что называется, от зари до зари. Видел, кроме многих сотен «обычных» метеоров, и очень крупные яркие болиды, вроде этого, который, казалось бы, ничего такого уж особенного не представлял.

Но вот что меня сильно смутило. Ведь я сначала услышал звук, и тогда лишь, подняв голову, увидел болид. Может ли быть такое? Большинство метеоров, влетая на бешеной скорости в атмосферу и почти мгновенно раскаляясь от трения о воздух, испаряются на высотах 60–130 километров, в редчайших случаях достигая 20–40 километров до Земли. Звук же летит в атмосфере со скоростью 330 метров в секунду, так что звуковые волны могли достичь меня самое меньшее через минуту, а вероятнее всего не раньше, чем через минуты три-четыре. Вот например грозы: есть простой прием расчета их дальности от наблюдателя — для этого нужно считать секунды, прошедшие между вспышкой молнии и первым громовым раскатом, число этих секунд поделить на 3, и получится расстояние до молнии в километрах. И многие из нас по опыту знают, что если вспышка молнии и звук ее «выстрела» раздаются почти одновременно, то это значит, что огненная стрела ударила где-то совсем рядом — к слову сказать, ощущение при этом далеко не из приятных.

Но вернемся к болиду. Треск яркого посланца Вселенной я слышал тоже в те самые мгновения, когда он пролетал по небу; выходит, это случилось не выше нескольких метров? Но такого не могло быть! Многолетний опыт наблюдений этих небесных тел, характер, «облик» явления говорили о том, что пролетел болид, как ему и подобает, очень высоко. Доказательством тому служил хотя бы характерный для многих метеоров светящийся след. Эти следы образуются не ниже нескольких десятков километров, состоят из распыленных светящихся частиц испарившегося «пришельца» и «живут» там от долей секунды до целого часа, позволяя себя зарисовывать и фотографировать.

[20] Время, которым мы в СССР пользуемся в повседневной жизни, та есть поясное время плюс один час.