Мой удивительный мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лебеди!

Завороженный, я смотрел туда, где из-за облака, идя неровной шеренгой, выплывают все новые и новые птицы, тяжело взмахивая широкими крыльями. Их было не менее двух десятков. Мгновение — и луч солнца, пробившись между облачных слоев, скользнул по стае, на несколько десятков секунд ярко высветив ее. И огромные птицы засияли удивительно белым светом на фоне открывшегося в тот же миг куска синего-синего неба, напоминая что-то давным-давно виденное, знакомое, волнующее.

Стая спускалась ниже, делая крутой полукруг. Может быть, потому повернули птицы, что вдруг внизу, под облаком, заметили одинокого человека — кто мол его знает, не с ружьем ли? А скорее всего, лебеди, сбившиеся с курса в низких облаках, увидели наконец землю, и штурман-вожак, не обращая ни малейшего внимания на чудака, маячащего внизу, наверное, дал команду: разворот направо и затем летим прямо, к северу.

А я вспомнил! Почти точно такую же картину видел и раньше: это — репродукция полотна художника Рылова «В голубом просторе», с юности всегда волновавшая мое воображение: белые, освещенные солнцем лебеди, вытянув шеи, пробиваются сквозь упругий, холодный синий воздух над тоже синим морем к виднеющимся вдали островам. Моря, правда, сейчас здесь нет, вместо него — бескрайняя снежная степь с темнорозовыми островами-колками, но впечатление то же самое, что и от картины Рылова — волнующее, радостное, свежее, зовущее к какой-то неведомой людям свободе, которой одарены лишь птицы, — тысячекилометровой свободе бескрайних синих просторов…

Увы, мало ли что может подуматься на природе засидевшемуся в жилище горожанину под впечатлением неожиданного небесного зрелища! Дальний перелет могучих, но уже явно уставших птиц, еще не завершен — им надо добраться на родину, на далекий Север, где надлежит начать и завершить труднейшую, полную опасностей работу: устроить гнезда, отложить яйца, вырастить потомство. А к осени подготовить его к обратному перелету, скорее всего, не менее трудному.

Долго стоял я, провожая взглядом лебедей. Исправив курс, птицы перестроились, и из беспорядочной стаи получилась четкая вереница с вожаком-штурманом впереди. Над лебедями неслись мокрые весенние облака, то открывая синие прогалины, то закрывая их, а белые птицы, с трудом преодолевая сильный встречный ветер, улетали все дальше и дальше. И совсем уже растаяла вдали лебединая стая, но еще долго слышались трубные волнующие крики. А посреди безлюдных снежных равнин все еще стоял, задрав голову, одинокий человек…

Шли годы. Перейдя сначала в художественную школу, а затем на научную работу, я гораздо чаще стал бывать в поле, получив возможность подолгу и пристально разглядывать небеса. Правда, основные объекты моих наблюдений, насекомые, живут больше на земле и растениях, но весною и осенью я то и дело шарю по небу и невооруженными глазами и в бинокль, в надежде увидеть перелетных птиц. Иногда везет: то пролетит стайка уток или чаек, то чибисы мелькнут своими бело-черными крыльями, то с тонким свистом пронесется в голубой выси десяток-другой острокрылых стрижей.

А вот крупных птиц на глазах моих — всего за несколько десятков лет — стало на перелетах меньше: гусей, лебедей, орлов. Журавлиные клинья, которых в сороковых годах в этих краях было великое множество — иной раз они шли буквально «волна за волной», — стали с годами встречаться все реже и реже, и размеры стай быстро убавлялись, а затем и пропали совсем.

Может, журавли сменили маршрут? Как бы то ни было, небеса окрестностей Исилькуля лишены ныне еще одного непередаваемо романтичного явления, бывшего столь обыкновенным лишь немного десятков лет тому назад.

Ну а что лебеди? Увы, после той встречи лебедей мне довелось видеть всего дважды: один раз на дальнем озере заметил две пары белых птиц, да еще раз, тоже весной, низко-низко пролетел надо мною один лебедь.

С тех пор — как отрезало, будто на свете не было таких птиц, а то, что я видел в пятьдесят девятом году, будто было в полузабытом фантастическом сне.

И я теперь с тревогой думаю: неужто моим детям и внукам, и вообще людям новых поколений, живущих в этих краях, не суждено увидеть необыкновенное, волнующе зрелище — снежные голубые просторы, а над ними стаю белых ширококрылых птиц?

Или теперь летящих в синем небе лебедей можно будет «видеть» только на репродукциях картины Рылова?

Где вы, лебеди?

ДИЛЕПТУСЫ

Они удивительно похожи на только что описанных сейчас птиц — своей длинной, изящно изгибающейся шеей, каким-то благородством и неторопливостью в движениях. Когда животное плывет, кажется, будто оно совершает медленный, тщательно отрепетированный, необычайно пластичный танец. Очень похож на лебедя красавец дилептус (таково его научное название), но когда понаблюдашь его подольше, увидишь, что он может плавать и «хвостом вперед», и вращать своим телом во время движения, переворачиваясь и «вниз головой» и как угодно. И еще одна разница, пожалуй, самая существенная: дилептуса можно наблюдать… только в микроскоп. Дилептус — всего лишь инфузория.

Холодная, прозрачная вода на лесных опушках, полянках, в лесу уже впитала цвет прошлогодней опавшей листвы и оттого стала чуть золотистой. Под водой, на дне лужиц, зеленеют целехонькие листья земляники, тысячелистника, других лесных трав — они, оказывается, благополучно перезимовали под толстым слоем снега. Погрузив пальцы в студеную воду, выдергиваю несколько ярко-зеленых, совсем живых стебельков с листьями. Получился маленький букетик — то-то удивятся дома!

Из представителей животного мира мне сегодня встретилась в лесу лишь одна бабочка-крапивница, да еще несколько мух, едва пробудившихся от спячки: они грелись на солнышке на стволе березы. Но у меня в сумке банка с пластмассовой крышкой. Я зачерпываю из лужицы воду, поддев со дна немного земли со стебельками трав и прошлогодними побуревшими листьями. Потому что знаю: здесь, в весенних лужах, кипит невидимая жизнь.

Дома, у самодельного микроскопа, целая очередь: «Дай и мне посмотреть!» А посмотреть есть на что. Еще бы, в крохотной капельке — целый мир. Крохотные существа — круглые, продолговатые, хвостатые, рогатые пересекают поле зрения во всех направлениях, кружатся, прыгают, носятся в разные стороны… Широкие, как лапти, инфузории-стилонихии, так непохожие на изящную «туфельку», описываемую во всех учебниках, бегают взад-вперед на коротеньких ножках-ресничках. Шарообразные сувойки прикрепились длинными стебельками к частицам земли и энергичными движениями волосков-ресничек тянут к себе воду, в которой во множестве плавает пища инфузорий — крохотные бактерии. Легкий щелчок ногтем по микроскопу — нитевидный стебелек сувойки мгновенно свернулся в тугую спиральку, отбросив инфузорию далеко назад. Проходит секунда, другая… Все спокойно, и пружинка начинает медленно распускаться. Еще немного, и снова у шариков-сувоек закипают водоворотики: маленькому организму нужно бесперебойное питание!

Какая-то громадина, медленно крутясь, неуклюже проплывает мимо. Это бурсария, одна из самых крупных инфузорий наших мест. Бурсария — хищница: туфельки-парамеции, да и прочая водяная мелкота, — ее излюбленная пища. Этого гиганта мира простейших можно видеть и невооруженным глазом: бурсария достигает в длину иногда добрых полмиллиметра.

Но каковы дилептусы! Длинным отростком на конце тела — ни дать ни взять лебединая шея — дилептус медленно размахивает вокруг и плывет себе, этакий горделивый и медлительный… Зачем мизерному микроорганизму, который разглядывают лишь немногие ученые-протистоло-ги[2], такая красота? Но вот грациозная «шея» инфузории коснулась плывущей куда-то по своим делам кругленькой одноклеточной водоросли. И та прилипла к «хоботу». Мгновение, и «хобот» прижимает незадачливую путешественницу к туловищу дилептуса, где сбоку уже широко открылось отверстие — рот инфузории. Еще немного, и жертва уже просвечивает сквозь тело дилептуса: инфузория поглотила свою добычу.

…Еще не зазеленела листва на деревьях, а в весенних лужах — только приглядеться — уже кипит жизнь, микроскопическая, но удивительно многообразная.

ГОСТЬЯ ИЗ КОСМОСА

Космический век… По ночному небу, если всмотреться в него внимательней, во всех направлениях плавно движутся звездочки — искусственные спутники Земли. Снимки невообразимо далеких небесных тел, сделанных «в упор» с автоматических межпланетных станций, уже примелькались нам на страницах журналов и газет. Казалось бы, никого теперь не удивишь какими бы то ни было космическими явлениями и объектами. Тем не менее по-прежнему таинственный и безбрежный космос нет-нет да и одарит нас величественной и захватывающей картиной.

…9 апреля 1970 года в три часа ночи меня разбудил трезвон будильника: нужно было произвести очередное наблюдение крохотных насекомых — мелиттобий. Дело в том, что они вели себя столь странно по отношению не то к магнитным полям, не то к каким-то неведомым космическим явлениям, что мне пришлось взять их под круглосуточный контроль, осматривая посудинку с ними каждые три часа. Подробно история эта описана в моем очерке «Загадка мелиттобии», который опубликован в альманахе «На суше и на море» за 1979 год; кратко ее суть такова: насекомые активно сползались к торцам магнитной подковки, поставленной на сосуд с мелиттобиями, в разное время суток. Но магнетизм был ни при чем. Одна из причин оказалась «вполне космической» — мелиттобии любят тепло, а утрами магнит просто нагревался лучами Солнца; в другое время суток, как оказалось, феномену «помогал» я сам, беря ненароком магнит в руки и тем самым его нагревая…

Не включая свет, я подошел к окну. Глянул в него и, тут же забыв про насекомых, замер, пораженный.

На черном апрельском небе, между крупнозвездным зигзагом Кассиопеи и величественным крестом Лебедя, сияла огромная яркая комета. Словно луч феерического неведомого прожектора-гиганта рассек наискосок как раз ту сторону ночной Вселенной, куда выходило наше окно. Я был вне себя от волнения. Еще бы: занимаясь в юности астрономией, я целых три года с трудом выискивал с помощью звездного атласа редкие слабые, невидимые невооруженным глазом кометки, о которых сообщали «Астрономический календарь» и «Астрономический циркуляр». Их и не хотелось называть кометами — как бы чуть туманные звездочки, еле-еле заметные хоть и в собственного изготовления, но довольно сильный телескоп. И я любовался в те поры лишь изображениями больших комет в старых книгах.

[2] Пр от исто лог — зоолог, изучающий простейших: инфузорий, амеб, радиолярий, эвглен и близких им животных. Это не оговорка, и пусть читатель не удивится, что дилептус назван животным в начале этой главы. Инфузории, бабочки, рыбы, львы — все это животные. Но часто приходится читать в газетах и даже журналах неверное: «о животных и птицах» (вместо «о зверях и птицах») или «насекомые и животные»… Заблуждающимся советую полистать тома «Жизни животных».