— Сепсис. Ты можешь умереть, — добавил он медленно. Его брови изогнулись, голос стал мягче. — Позволь мне помочь тебе, Шортстоп. Пожалуйста?
Я откинула голову на подушку, не отрывая взгляда от этих зелёных глаз, что скользили по моему лицу с тревогой. Глотнула воздух. Мне было невыносимо жарко, и я с радостью бы отрезала себе ногу, лишь бы прекратить эту боль. Да, от стыда я, возможно, умру после того, как он вылечит меня, но сейчас мне было всё равно.
— Ладно, — вздохнула я, закрыв глаза.
Он подтянул к себе большую чёрную сумку и поставил её рядом с меньшей, кожаной.
— Хорошо. Быстро: история болезней? Что-нибудь по родителям?
— Без понятия, — пробормотала я, уставившись в потолок и желая провалиться сквозь землю. Почему именно так мы снова увиделись? Это нечестно. А он в моём доме. Боже… у меня же грязная посуда. И бельё на полу в ванной!
— Сочувствую, — отозвался он, расстёгивая молнию. — Хронические заболевания? Постоянные препараты?
— Нет, — выдавила я. Да это же кошмар. Я мусор вынесла? Пахнет затхлостью. Чёрт.
— Аллергии?
— Нет. — Я с усилием поднялась на локоть. — Подожди, Кэл… а что ты вообще делаешь? Может, мне просто выпить парацетамол и ты вытащишь дурацкую занозу?
Он посмотрел на моё колено — оно было обнажено ниже подола рубашки, и застыл.
— Заноза?
— С набережной, — кивнула я.
Он выглядел… потрясённым.
— Ты получила это… из-за меня?
— Ты ни при чём, — поспешила сказать я. — Сначала это была ерунда. А потом… ну, пару дней назад начало болеть.
— С пятницы? — Его лицо помрачнело. — Сегодня среда.
— Завтра четверг, — невинно сказала я.
— Рут, — рявкнул он, бросая упаковки на диван. Из озабоченного и мягкого он превратился в воплощённую ярость. — Даже если ты не хотела видеть меня, как можно было ходить с этим столько дней?
— Плохо, — пробормотала я, пытаясь пошутить.
Он сверкнул глазами.
— Если это щепка, её нужно достать. Но сначала — остановить воспаление. Иначе это перерастёт в сепсис.
Я увидела в его руке капельницу и снова закрыла лицо ладонью.
— Это ужасно стыдно.
— И правильно, — безжалостно отозвался он. — Наука говорит, что за игнорирование медицинской помощи положено стыдиться. Я же говорил — мой кабинет делает выезды. Даже если ты не переносишь больницы…
— И что? Мне надо было что — позвонить врачу, перед которым я полностью опозорилась?
Он продолжал раскладывать инструменты, но посмотрел на меня мягко.
— Ты не опозорилась. Я не знаю, что тебя так напугало, но я это понял. Не нужно ничего объяснять, Рут. Это твои границы.
— Это не была граница, — пробормотала я, чувствуя, как от жара щеки заливает краска. — Это был… сбой. Сбой в системе. Но мне… правда понравилось. Наше свидание.
Он застыл, слегка нахмурился, а потом, словно проглотив что-то горькое, достал перчатки.