Кай улыбнулся краем губ.
— Звучит круто. Почти как «крутой папа». — Он оглядел всех. — Люблю вас. Каждую. Вы — самое лучшее, что у меня есть.
Глаза Хейден, такие же янтарные, как у него, заблестели.
— Спасибо, что дал нам семью. У нас никогда не было ничего подобного. Ты дал нам безопасность. Любовь. Ты вернул нас домой.
53 КАй
— Мне не нужна коляска, — проворчал я, пока чересчур бодрый санитар катил меня к выходу из больницы.
— Чувак, тебе грудь прострелили. Думаю, ты можешь немного покататься, — пробурчал Коуп.
Роудс легонько стукнула его по затылку:
— Чип эмпатии, Коупипантс. И вообще, хорош придираться — ты ведь сам недавно так же ломался.
— Да, Мистер Хоккей, — прищурилась Фэллон. — Прояви хоть каплю чуткости. А не то никогда не узнаешь, откуда в тебя прилетит блестящая бомба.
Глаза Коупа округлились:
— Ты меня правда пугаешь.
— И прекрасно, — фыркнула Фэллон.
— Воробышек, — сказал я, стараясь сдержать смешок, потому что каждый вдох отдавался болью. — Угомони свою мстительность хоть на пару дней, ладно?
Она взглянула на меня, когда двери больницы раскрылись:
— А в чем тогда будет веселье?
— Слышал, тут кто-то сбегает сегодня, — крикнул Шеп, стоявший у внедорожника Коупа с широкой ухмылкой.
Я нахмурился:
— Вам обязательно было всем четверым приезжать, чтобы отвезти меня домой?
— Когда ты ворчливый идиот, который лезет делать больше, чем велел врач, — да, обязательно, — отрезала Фэллон.
— Ворчливый идиот? Так вот как ты разговариваешь со своим выздоравливающим мужем? — возмутился я.
Губы Фэллон дрогнули:
— Если он ведет себя как ворчливый идиот — именно так. — Она наклонилась и коснулась моих губ. — Но я все равно люблю тебя. Даже когда ты конкурируешь с тем самым котом из мемов.
— Скажи еще раз, — прошептал я ей в губы.
— Ты конкурируешь с тем самым котом.
Я улыбнулся.
— Другое.
— Ах это. — Фэллон снова поцеловала меня. — Я люблю тебя.
— Где Лука, когда он так нужен? — пробормотал Шеп. — Сопли-слезы опять.
Роудс метнула в него что-то: