— Правда? — удивилась она.
— Правда. Но я не против и Кай Кай в придачу. И уверен, Фэл почувствовала бы то же, если бы ты называла её Мама Фэл. — Я посмотрел на двух других сестёр. — Это не значит, что вы обязаны. Называйте как хотите. Ну, может, не «придурок».
Клем захихикала.
— Я хотела бы называть тебя Папой. У нас никогда по-настоящему не было такого.
Горло сжалось, жар пронзил меня.
— Я бы с радостью стал для тебя кем-то таким.
Хейден сжала пальцы в пледе.
— Думаю... я бы хотела. Мы ведь тоже никого не имели. Не по-настоящему.
— Хей, у нас была ты, — возразила Клем. — Но теперь тебе не придётся этим быть. Ты можешь жить, играть, быть подростком.
Чёрт. Клем была невероятно мудра для своих лет. Хейден пожертвовала детством, чтобы заботиться о сестрах. Но теперь ей это не нужно. Она может быть просто сестрой.
Я дотронулся до её руки.
— Пора жить для себя. Делай то, что хочешь ты.
Глаза Хейден блеснули, она посмотрела на меня.
— Я люблю тебя.
Я обнял её крепко.
— Я тоже люблю тебя.
— Это даже лучше, чем фильм, — прошептала Клем.
— Мы же всё равно его посмотрим, да? — встревоженно спросила Грейси.
Я рассмеялся, отпуская Хейден.
— Конечно. Пойду посмотрю, что Фэл так задерживает. Может, решила печь брауни. — Я бы на неё не променял надежды.
— Оооо, брауни, — счастливо воскликнула Клем.
— Я с тобой, — согласилась Нора. — Если Фэл не печёт, я сделаю.
Я засмеялся и побежал вверх по лестнице двумя ступеньками за раз. Подходя к кухне, увидел напитки на стойке, но Фэллон не было.
— Воробышек? — позвал я, направляясь к гаражу. Дверь в него была открыта, лампы горели.
Я застыл: ещё одна дверь была приоткрыта — боковая, ведущая наружу. Кровь в ушах зазвучала, взгляд разбегался по пространству, но Фэллона нигде не было.
Я уже мчался, босые ноги врезались в бетонный пол гаража, холод не ощущался. Мой взгляд зацепился за панель сигнализации — в спине пробежал ледяной ужас. На экране горело: Отключена.
Сердце стучало в груди так, будто вот-вот вырвется наружу. Это было неправильно. Система стояла на охране двадцать четыре часа в сутки с тех пор, как напали на Фэллон. Мы не оставляли шансов.
Я вылетел на улицу — датчики включили прожекторы, но вокруг не было ни души. Ни единой живой души.
Выдернув телефон, я нажал на номер Трейса. Всё тело стянуло, словно удав сдавил грудь. Но я всё же побежал к передней части дома, пока телефон звонил.
Я ждал увидеть патрульную машину. Гравий впивался в ступни, но я не обращал внимания.