Глаза Трейса блеснули, но он не ослабил хватку.
— Значит, вы оба отпустили то, чего хотели.
— Я не думал, что заслуживаю её. Думал, испорчу, запятнаю, утяну за собой в ту тьму, что тяну с детства. И, наверное, частично был прав…
— Ни черта подобного, — резко перебил он и встряхнул меня. — Ты помог ей расправить крылья. Никто не верит в неё так, как ты. Никто не любит её сильнее. И так было всегда.
— Мы делаем друг друга лучше, — прошептал я, и слёзы прорвались, катясь по щекам. — Я не могу её потерять. Она мой воздух. Мой огонь. Она делает лучше всё и всех вокруг.
Трейс обнял меня крепко, почти до боли.
— Я не позволю вам потерять друг друга. Не сейчас, когда вы наконец получили то, что должны были иметь с самого начала. Мы её найдём.
Я хотел ему верить. Боже, как хотел. Хотел верить, что всё закончится чудом. Я выдохнул и отстранился.
— Мне нужно немного воздуха. Сейчас вернусь.
Я прошёл сквозь толпу, не замечая взглядов сочувствия и тревоги. Вышел на улицу и втянул ледяной воздух. Но это было не то. Не как с Фэллон. Её поцелуи очищали душу, давали дышать. Этот воздух был просто холодом. Но, может, его хватит, чтобы продержаться, пока я не верну своего воробья.
Телефон пикнул. Я вытащил его. Пропущенные вызовы, десятки непрочитанных сообщений — но последнее заставило сердце остановиться.
Воробышек: Хочешь увидеть её живой? Вернись туда, где всё началось.
Под текстом — фото. Фэллон, привязанная пластиковыми стяжками к стулу, в доме, где я вырос. В моём личном аду.
Светлые волосы. Тёмно-синие глаза. Кожа чуть бледнее обычного. И всё равно — до боли красивая. Мой воздух. Моя жизнь.
Воробей: Скажешь хоть слово Трейсу или полиции и я пущу ей пулю в голову, не моргнув.
Я уже двигался. Вытащил ключи, разблокировал пикап. Это была ловушка. Я знал. Но у меня не было выбора.
Если за её жизнь нужно отдать мою — пусть выстрелит хоть миллион раз. Я приму всё. Лишь бы она успела вырваться.
Но если брат узнает, он не подпустит меня и на километр. Значит, он не должен знать.
Я завёл мотор и направился туда, где не был больше десяти лет. Туда, куда клялся никогда не возвращаться.
На полпути я вытащил телефон. Открыл переписку с Трейсом и включил запись.
— Знал, что ты не отпустишь, но мне пришлось. Я не могу оставить её одну. Это всегда была Фэллон. И всегда будет. Мой воздух. Я не смогу жить в мире, где её нет. Он держит её в моём старом доме. Торопись.
Я нажал «отправить» и молился, чтобы они успели.
49 Фэллон
Вспышка на задней панели телефона ослепила меня. И только тогда я поняла — по чехлу, усыпанному яркими конфетками, — что это мой телефон. Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее.
— Что ты делаешь, Эван? — мой голос звучал так, будто я выкурила пачку сигарет и запила всё это бутылкой текилы.
Он опустил телефон, выключил его и сунул в карман.
— Всегда одно и то же. «Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь?» А потом начинается нытьё: «Пожалуйста, не убивай меня». Скука смертная. Предсказуемо до тошноты.
Мысли кружились в голове, но не складывались в логичную картину. Эван был почти на десять лет моложе Кая. Он не мог быть замешан в тех подпольных боях. Разве что у него был старший брат или отец, связанный с этим?
Эван усмехнулся, оскалился, будто безумец.
— Вижу, шестерёнки в голове закрутились. Но ты задаешь не те вопросы.