Один стоит передо мной после того, как всю душу мне вытрепал любовницей — подругой Дианой, которая теперь, кажется забеременела от святого духа.
Другой решил за мой счёт поиграть с огнём и склонить бог знает к чему, на заднем сидении своей машины.
И это всё поверх развода, который произошёл только сегодня днём!
Клянусь, всё, о чём я мечтаю — это один спокойный день без катаклизмов.
Но чувствую, что в обозримом будущем ничего подобного мне не светит.
— Алиса? — нетерпеливо произносит Богдан.
— У Стаса на тебя есть компромат, — автоматной очередью произношу я и стараюсь не смотреть в глаза Богдану, чтобы не растеряться и не упустить деталей. — Якобы ты в течение двух лет обналичивал деньги с корпоративных счетов на подставные компании.
Наступает тишина, и затягивается она настолько, что я вынуждена посмотреть в лицо Можайскому.
Он стоит передо мной как громом поражённый.
Потом хмурит тёмные брови, мотает головой, словно ушам своим не верит и выдаёт:
— Этот дрыщ, что, возомнил себя бессмертным?
Глава 42. Аферист по имени Стас
— Можайский, — стискиваю ладони в кулаки. — Даже не думай опуститься до примитивных разборок! Я тебе его адрес не скажу ни за что!
Бывший муж не теряется и ошарашивает меня:
— Тогда я пробью адрес Стаса через связи, — говорит Богдан жёстко. — Разберусь с ним. Надеюсь, ты этого сморчка не боишься? — он впивается в меня внимательным взглядом.
Я стою на месте, как вкопанная, сжимаю ключи в руке и смотрю на него прямо, чтобы тот самый страх ничем не выдавать. Он рядом, не отходит ни на шаг, и в его взгляде не просто злость, а решимость.
Такая, которая одновременно вселяет тревогу и… чувство защищённости.
— Я веду бизнес честно, — продолжает он, понизив голос. — Это мой принцип. Если он сунет липу, то экспертиза моментально это докажет. А если он решил поиграть в опасные игры, то пусть готовится. Я таких, как он, уже видел, и все они заканчивают всегда одинаково.
От его последних слов мороз по коже.
— Богдан… — я снова пытаюсь его остановить, но он настроен слишком уверенно, чтобы менять свой план действий.
— Ты и правда не должна волноваться, Алис, — в его голосе слышится глубокое спокойствие. — Я найду его. У меня есть люди. Я узнаю о нём всё и разберусь. Даю слово.
Я понимаю, что спорить с Богданом бесполезно. Да и если быть честной с собой — я не против того, чтобы он разобрался, что к чему. Но без кулаков!
Мы молча возвращаемся во двор, бывший муж, видимо, решил меня проводить, а я из-за бушующих нервов не стала отказываться.
У двери я задерживаюсь, руки дрожат, ключ никак не попадает в замок. Богдан аккуратно накрывает мою ладонь своей, помогает.
А меня как током бьёт от его прикосновений, хотя я этого не показываю. От одного присутствия Стаса рядом меня пронзало отвращением, а рядом с бывшим мужем мне… тепло.
Захожу в дом и, перед тем как захлопнуть дверь, поворачиваюсь к нему:
— Спасибо, что приехал.
— Ты не обязана говорить «спасибо», — отвечает он. — Особенно мне.
Повисает пауза. Мы стоим друг напротив друга, как два человека, между которыми всё слишком сложно, чтобы описать это словами. В глазах Богдана ещё осталось напряжение, но поверх него проступает что-то более глубокое — боль, забота и, возможно, сожаление.
— Ты и правда не должна волноваться, — говорит он на прощание, разворачивается и направляется к машине.