Вот он даже в этом вопросе начинает издалека, а я чувствую, что сейчас взорвусь от нетерпения и нервов, которые накрывают с головой.
Скорее всего, у меня элементарно исчерпался резерв энергии за последние месяцы, что были наполнены борьбой с бывшим мужем. Если вплоть до развода я ещё как-то находила в себе силы, то теперь, когда желанная цель достигнута, мой организм стал безапелляционно требовать отдых.
А тут — на тебе.
Новая порция какого-то ада на мою голову…
— Что ты знаешь о бизнесе своего мужа?
— Господи, Стас! — я накрываю лицо руками. — Какая разница, что я знаю? Ты можешь к делу перейти?!
— Мне просто нужно знать, с чего начать вводить тебя в курс дела.
— С начала, — нажимаю я. — Вводи меня в курс дела с самого, мать его, начала! Не ошибёшься.
Меня трясёт крупной дрожью, пока Стас, что-то бурча себе под нос, копается в бумагах.
Наконец, отыскав распечатку плохого качества, он, ничего не поясняя, вручает мне её.
— Что это? — я дрожащей рукой достаю из кармана телефон и включаю фонарик, направляя его на лист.
Но копия настолько плохого качества, а я в таком раздрае, что буквы тупо не складываются в слова.
— Я не могу разобрать ни черта… Стас, помоги.
И он подсаживается, как только я его прошу. Наши бёдра соприкасаются. В ответ я отодвигаюсь к двери.
— О чём тут речь?
— Сейчас прочту.
— Да не читай ты! Своими словами можешь сказать, что там?
— Своими словами я могу сказать только то, что Богдан Можайский преступник, по которому тюрьма плачет, — лицо Стаса оказывается слишком близко, я чувствую на щеке его тёплое дыхание, и это почему-то вызывает отвращение. — А ещё он совершенно недостоин такой женщины, как ты. Я рад, что вы развелись. И как твой адвокат-помощник, и, что немаловажно… как мужчина.
Сначала я думаю, что мне только слышится странная, интимная нота в голосе Стаса.
Но тут щёлкает центральный замок, запирая нас на заднем сиденье его автомобиля…
Глава 40. Справедливость
Я резко поворачиваю голову к Стасу, смотрю в глаза. Сердце тем временем бьётся в горле.
Стас улыбается спокойно. Слишком спокойно, как будто происходящее его ни капли не смущает.
— Ты что делаешь? — голос хрипит и срывается. — Открой двери.
— Алиса, не нервничай, — он нежно прикасается к моему плечу, но я тут же резко отшатываюсь. Он хмурится. — Я просто хотел, чтобы нас никто не прервал. Разговор-то особой важности.
— Нас никто и не прерывает, — бросаю я. — Мы в машине, ночью, на пустой улице. Это и так максимально приватно. Открой двери, — давлю я и чувствую, что до полноценной паники у меня осталось не так много времени.
— Секунду, — он протискивается между передних сидений и наклоняется к бардачку. — Я просто хочу показать тебе кое-что ещё.
У меня внутри всё сжимается. Чувство тревоги нарастает с такой скоростью, что начинает гудеть в ушах. Я инстинктивно хватаюсь за ручку двери. Дёргаю.
Безрезультатно. Дверь по-прежнему заблокирована.
— Стас, сейчас же открой.