Мама встречает меня в прихожей, сразу хватает за руки. Слышу, что в это время папа играет в гостиной с Наташей.
— Алиса, что случилось? Он тебе что-то сделал? — взволнованно требует мама.
— Нет, мам, всё нормально, — отвечаю спокойно, как могу. — Я всё уладила. Правда. Не переживай, хорошо?
Она не верит сразу, это видно по глазам, но кивает. Знает, что если начнёт давить, я просто замкнусь. Папа выходит к нам, стоит в стороне, молчит, напряжённый, как всегда в стрессовых ситуациях.
Я стараюсь выглядеть уверенно, чтобы только мои родители не переживали. Как будто у меня всё под контролем. Даже если на самом деле это далеко не так…
Позже укладываю Наташу спать. Она ложится рядом, с зайцем под боком, и тихо спрашивает:
— А почему папа так быстро уехал? Он что, не может остаться подольше?
Я сжимаюсь внутри. Не знаю, что сказать. Придумываю на ходу:
— У него дела, зайка. Но он тебя очень любит.
— Он приедет завтра?
— Нет, не завтра. Но в другой раз — обязательно.
Она молчит. Просто смотрит в потолок. Я глажу её по волосам и чувствую, как внутри сжимается всё. Ужасно. Просто ужасно.
Я выхожу из комнаты растерянная. Не знаю, как правильно. Что говорить. Что делать дальше. Всё кажется неправильным. И слишком большим для меня одной.
А может я так думаю, потому что вымоталась за этот перенасыщенный событиями день?
Ночью не сплю. Лежу в постели, смотрю в потолок. Мысли крутятся без остановки. Всё, что произошло — снова и снова. Внутри меня тревога, злость, усталость.
Но больше всего — страх.
Страх, что всё это перерастёт в настоящую войну, как только Можайский решит подключить свои ресурсы. И я буду в ней одна.
С утра решаю не тянуть. Встаю раньше всех, и с чашкой черного кофе сажусь за ноутбук.
Богдану ничего не сойдет с рук.
Я звоню в нужные инстанции. Говорю спокойно, чётко: хочу подать заявление на смену судьи. Объясняю, что мой муж имел возможность лично общаться с ним. Неофициально. А значит — это может повлиять на ход дела.
Меня слушают внимательно. Принимают заявление. Обещают рассмотреть быстро.
Проходит несколько дней. И вот — новое письмо. Новая дата суда. Новый судья.
Я читаю и чувствую, как у меня за спиной распускаются крылья.
Но улыбку с моего лица сметает сообщение от Можайского на мессенджер:
«Добилась своего. Поздравляю. Но предупреждаю: на суде, в отличие от тебя, я буду бороться за нашу семью, и, скорее всего, то, что я готовлю, тебе очень не понравится…»
Глава 32. Беременность
— Ты это видела?! — Маша буквально сшибает меня с ног этим вопросом.
Мы договорились встретиться на обеденном перерыве и обсудить события последних дней.
И вот, прямо у входа в кафе, лучшая подруга буквально врезается в меня.
Глаза — как два блюдца, рот приоткрыт, сама она вся красная, как будто бежала. А может, и правда бежала.