— Мы чужие, Богдан, — неожиданно мой голос дает слабину и совсем слегка, но подрагивает. — Я так тебя вообще, оказывается, не знаю. Я думала, что мой муж — достойный мужчина, лучший из всех. Была уверена, что ты опора, а не предатель…
Он меня перебивает, его глаза горят:
— Так и есть, Алиса.
— Это слова, Богдан, — мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя нахлынувшие эмоции. — Твои поступки говорят об обратном!
— Нет этих поступков, про которые ты говоришь. Я не спал с ней и не знаю, когда она успела залезть в нашу постель, — категорично и правдоподобно говорит он.
— Может сразу после того, как она по-дружески тебя «поддержала»?
— Ты переворачиваешь.
— Это твои слова.
— Я имел в виду простую человеческую поддержку, а не секс. Мы не спим, сколько раз повторять?
Из-за нашей перепалки я пропустила момент, когда Богдану удалось-таки подойти ко мне. Причем почти вплотную.
До меня долетает его вкусный запах. Подавляющая энергия Можайского медленно опускается на плечи подавляя.
Это катастрофа — застрять на яхте с бывшим, который не очень-то согласен с тем, что вы больше не пара.
— Я дико по тебе тоскую, — он наклоняется к моему лицу, словно хочет поцеловать.
— Диана бы сбросилась за борт от горя, услышь она тебя.
— Зачем ты вечно ее припоминаешь? — бархатным голосом убаюкивает меня муж. — Сейчас речь о нас с тобой.
Я ненавижу себя за то, что все еще не забыла своего мужа.
Никакой речи о предающем теле не идет. Просто какая-то часть меня все еще привязана к этому бессердечному мужчине.
— Алис, — он обхватывает мою талию своей сильной рукой, привлекает к себе. — Посмотри на меня.
И я делаю как он просит, поднимаю свой взгляд. Но стоит губам Богдана приблизиться к моим, говорю:
— Звони ей. Пусть она скажет, что вы не любовники.
Можайский замирает в миллиметре от моего лица и тяжело дышит, словно ему нужен был этот поцелуй. Я вижу, как тяжело ему отстраниться.
Но он отодвигается. Достает из кармана смартфон. Показывает мне экран, на котором контакт с именем «Диана» и начинает вызов.
— После этого разговора, — взгляд мужа темнеет, — мы еще долго не вернемся к берегу.
— Это что еще значит? — спрашиваю я между гудками.
— Думаешь, мужику хорошо живется без жены? — он многозначительно смотрит мне в глаза.
— Обалдел, Можайский?
— Вижу, мы друг друга поняли, — удовлетворенно кивает он и взглядом задерживается на моей фигуре.
Открываю рот, чтобы спустить его с небес на землю колкой фразой, но не успеваю.
— Котик? — сонно и так приторно сладко, что у меня скулы сводит, отвечает на звонок мужа Диана. — А ты чего звонишь так рано? Знаешь же, что я до обеда не просыпаюсь.
Не знаю, что меня раздраконило. То, что она называет его «котиком», или то, что она может позволить себе спать до обеда, ведя образ жизни паразитки.