Оставаться одной я не боюсь. Только все как-то подозрительно удачно складывается.
С этими переживаниями мне везде заговоры и подставы видятся. Просто родителям повезло. Что здесь удивительного?!
Смотрю на маму растерянно.
– Что-то случилось? – спрашивает она, откладывая вещи. – На работе проблемы?
– Анют, если помощь какая нужна, ты только скажи, мы все отменим и останемся, – поддерживает ее отец.
Мне даже совестно делается, что я их из-за ерунды отвлекаю. Отрицательно машу головой.
– У меня все хорошо. В командировку поеду. В Казахстан, – отвечаю бодро.
– Замечательно. На другую страну посмотришь. А так когда бы еще выбралась?! – произносит мама с энтузиазмом.
Провожаю родителей на поезд и возвращаюсь домой.
Пора в дорогу вещи собирать. Складываю строгую юбку с закрытой блузкой, добавляю шорты с футболкой для свободного времени и застываю, разглядывая нижнее белье. Оно у меня простое, спортивное, только один комплект весь кружевной, полупрозрачный. Понимаю, что незачем мне его в командировку брать, но рука сама тянется, доводов разума не слушает. Щеки краской заливает. Засовываю комплект на самое дно, все равно не понадобится.
Глава 29
Рано утром за мной приезжает машина и отвозит в аэропорт. Испуганно озираясь, пытаюсь сориентироваться в огромной зале. Не понимаю, куда идти на частный рейс. Меня спасает улыбчивая стюардесса, что держит над головой табличку: Анна Перепелкина.
– Я вас провожу, – предлагает она и помогает мне пройти досмотр.
Чувствую себя уверенно, ровно до того момента, когда мы выходим на летное поле и садимся в машину. Она плавно маневрирует между железными птицами, все сильнее отдаляясь от безопасного здания.
Сердце бешено бьется в груди. У меня холодеют руки и начинает дергаться глаз. На самолете я летала один раз, и это было давно. Тогда рядом находились родители, а мне только исполнилось семь лет. Все казалось большим и увлекательным.
Никогда не считала себя трусихой, а здесь понимаю, не могу. Не выдержу. Мы еще не доехали до джета, а я уже готова бежать без оглядки, с воплями отпустите меня.
Не помню, как преодолеваю несколько метров от машины до трапа, как поднимаюсь по нему. Знаю только, когда оказываюсь в салоне, меня начинает мелко трясти.
Савин сидит в кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и потягивает кофе из фарфоровой чашки. Поднимает на меня глаза и вопросительно вскидывает бровь.
– Что случилось? – спрашивает, заглядывая в мое побледневшее лицо. – Тебе плохо? Укачало в машине?
Отрицательно мотаю головой. Губы разжать и то трудно.
Стюардесса тем временем поднимает и запечатывает трап. С ужасом наблюдаю, как исчезает единственный выход. Ноги подкашиваются. Я опираюсь на кресло и всхлипываю.
– Ты что боишься летать? – спрашивает Савин, вскакивая и усаживая меня в кресло рядом.
– Я сама не знала, – шепчу сдавленно, позволяя ему расстегнуть верхние пуговицы моей блузки.
– Принесите нам воды и успокаивающего, – приказывает мужчина, отодвигая от себя чашку.
Девушка растерянно протягивает мне бокал и незнакомую таблетку. Не думая, проглатываю ее, запивая большим количеством воды.
– Простите, Роман Олегович, можно, я никуда не полечу, – умоляю, стараясь не поднимать на него глаза.
– Нет. Мы уже взлетаем, Перепелкина, – произносит он, и в этот момент самолет отрывается от земли, поднимаясь в небо.
Меня вдавливает в сидение. Уши закладывает. Я зажмуриваюсь и вцепляюсь ногтями в кожу кресла. Так проходит секунда, две, несколько минут. Самолет выравнивается, уши отпускает. Я несмело открываю глаза и ловлю на себе внимательный взгляд Савина. Только сейчас понимаю, что вцепилась не в подлокотник, а в его руку. И все еще ее сжимаю, впиваясь ногтями.
– Простите, – выдыхаю виновато.
Самолет идет на разворот. Нас кренит, и я снова цепляюсь за его ладонь, испуганно ахая.