– Почему это?
– Хочу остаться с тобой.
– Ладно. Но вы двое уходите. Я не очень хорошо себя чувствую, – призналась она.
И принялась снова плакать. Они следили за ней искоса.
– Уходите, – повторила она. – Пожалуйста.
– Я тоже хочу остаться, – попросила Дена.
– Нет. Мне одной хватит. Уходите уже. Вы с Ди-Джеем поиграйте снаружи.
Снаружи они закатили велосипед за угол дома в задний двор, встали в саду, глядя в переулок.
– Давай пойдем куда-нибудь, – предложила Дена.
– Я не хочу в центр. Не хочу сейчас ни с кем встречаться.
– Нам необязательно с кем-то встречаться, – возразила она.
Они пошли вдоль улочки по колее, проторенной шинами в сорняках, которые, как низкая изгородь, пробивались сквозь гравий посреди дороги, миновали задние дворы старых вдов, пустой участок возле дома его дедушки, пустой участок с другого бока. Перешли через улицу и двинулись по переулку другого квартала. Слева стоял старый деревянный голубой дом с задним двором, заросшим сиренью и шелковицами. Старый черный «десото» скрывался под одной из шелковиц, его светло-зеленые окна были разбиты мальчишками, стрелявшими в него из пневматики. Все шины сдулись. Ближе к переулку стоял маленький некрашеный сарай.
Они заглянули в его окошко: стекла старые, в разводах, покрытые грязью и коричневой паутиной. Рассмотрели только старую газонокосилку да садовый культиватор. Когда они подняли железную задвижку, дверь со скрипом открылась, и они вошли внутрь, отводя руками длинные нити паутины. В сарае было темно и прохладно, земляной пол почернел от разлитого масла. Вдоль задней стены висела полка. Под ней стояла белая шина. Еще там были плетеные корзины с проволочными ручками, сложенные одна в другую, ржавая ручная пила и плотницкий молоток с обломанными зубьями. Под окном лежал дохлый воробей, иссохший в пыль на земляном полу, невесомый. Дети оглядели все, покрутили в руках инструменты, положили их обратно туда, где в пыли оставались их очертания.
– Мы могли бы устроить здесь что-нибудь, – предложила Дена.
Он взглянул на нее.
– В этом домике.
– Здесь грязно. И темно.
– Можем прибраться, – сказала она.
Он снова посмотрел на нее: она казалась темной, расплывчатой в тонком луче света, падавшем от окна. Он не видел ее глаз. Она опустила лицо. Держала что-то в руках, но он не мог разобрать, что именно.
– Могли бы принести сюда разные вещи, – продолжала она.
– Например?
– Не знаю, – ответила она. – Ты не обязан, если не хочешь.
Она смотрела вниз, на свои руки, в которых вертела что-то.
– Может, и хочу, – отозвался он.
Это была красная банка из-под кофе. Он видел это теперь, и Дена вертела ее, пытаясь заглянуть внутрь. В призрачном свете он изучал ее мягкое непознаваемое девичье лицо.
– Ты меня не слышала? – спросил он.
– Что?
– Я сказал, может, и хочу.
– Я тебя слышала, – откликнулась она.
Часть вторая