– Ну, я не очень хорошо себя чувствую, – призналась Бетти. – Живот все время болит. Едва сплю по ночам.
– Она пьет таблетки, – поддержал ее Лютер. – Но не похоже, что они помогают. Верно, милая?
– Пока нет.
– Это не значит, что вы должны так жить, – продолжал Хойт. – Мог бы и сам прибраться, Лютер.
Лютер не ответил. Они с Бетти изучали стену напротив, будто на ней висело что-то, чего они раньше не замечали.
Хойт все еще курил.
– Бетти, – попросил он, – принеси дяде пепельницу. Не хочу пачкать ваш чудесный пол.
– У нас нет пепельницы. Никто здесь не курит.
– Никто?
Он уставился на нее, затем встал, включил воду из крана, подставил под струю сигарету и бросил ее в раковину к грязным тарелкам. После чего сел и вздохнул, крепко потирая глаза.
– Что ж, вы, наверно, слышали, – произнес он.
– Что слышали? – удивился Лютер. – Ничего мы не слышали.
– Не слыхали, как я потерял работу? Этот сукин сын с молочной фермы выгнал меня две недели назад. А та корова даже не была нормально помечена. На ее вымени должны были оставить знак оранжевым маркером. Как я мог помнить, что она болеет? Я подоил ее в общий бак, как и полагалось, и сукин сын меня уволил. А этим утром еще один сукин сын выкинул меня из квартиры.
– Чего это он? – поинтересовался Лютер.
– Ничего. Может, я на день-другой задержал оплату, но мне все равно там адски надоело. А он знает, что может распоряжаться своей чертовой квартирой.
Хойт взглянул на них. Они сидели, повернувшись к нему, смотрели на него, как переросшие дети.
– Так что вы обо всем этом думаете?
– Думаю, им же хуже, – сказала Бетти. – Им не стоило так с тобой обращаться.
– Нет, сэр, – подтвердил Лютер. – Неправильно было этим людям так с тобой обращаться.
Хойт махнул рукой.
– Это все понятно, – проговорил он. – Я не об этом. Как-нибудь расквитаюсь с этим жирным мерзавцем. И он это знает. Это ясно. Я имел в виду здесь и сейчас. Хочу сделать вам предложение. Я перееду сюда, к вам, буду платить вам за постой, пока не встану на ноги. Нам всем будет только лучше. Вот я о чем.
Лютер с Бетти переглянулись, сидя за столом, заваленным грязной посудой. Снаружи порывы ветра раскачивали дом.
– Ну же, – подначивал их Хойт. – Скажите же что-нибудь. Это не так сложно.
– Ну я не знаю, – откликнулась Бетти. – У нас только три спальни. Джой-Рэй и Ричи спят в своих комнатах.
– У них должны быть свои комнаты, – подтвердил Лютер. – А у нас своя. У нас нет места.
– Погодите-ка, – сказал Хойт. – Подумайте, что вы несете. Почему один ребенок не может переехать к другому? Что здесь не так? Они ведь маленькие.
– Не знаю, – повторила Бетти.
Оглядела кухню, будто что-то искала.
– Что бы сказала твоя мама? – поднажал Хойт. – Не хочешь приютить ее родного брата, не приглашаешь его в дом в холода, когда ему нужна помощь. Как думаешь, что бы она сказала?
– Сейчас не так уж и холодно, – огрызнулась Бетти.