– Да. – Улыбочку, Фонс. Улыбочку. – Да, мэм. Куда его добавить?
– Никуда. Просто немного подогрейте и все.
Какая мерзость.
– Будет сделано.
Пока выполняю заказ, Аманда говорит:
– Слушай, ты меня заинтриговал своим стилем. Преподы в университете, кроме презентаций, ничего особо не объясняли. Я хочу чему-нибудь поучиться. Чему-нибудь полезному. То, что мы оба журналисты и оба оказались в Golden Soul Cafe, больше, чем совпадение, ты так не думаешь?
– Хотите сахара, мэм?
– Ой, ни в коем случае, – восклицает женщина, хмурясь, – а то у меня случится всплеск энергии, и я тебе тут все кафе отмою.
– Замечательно, тогда двойную порцию сахара.
Женщина улыбается и пододвигает к себе чашку с дымящимся овсяным молоком.
– Какой ты крутой, сынок.
И вправду. Я даже сам себе удивился.
Снова смотрю на Аманду, она ждет от меня ответа.
– Ах, да. Мой стиль, – отвечаю я. – Думаю, что у меня есть собственный стиль. Я бы сказал, что история, правда и сенсация – три опоры, на которых он держится в равной степени.
Аманда наклоняется ко мне.
– Любишь сенсации?
– Скорее искусство.
– Как Мандзони?
– Лучше, чем Мандзони.
– Будь скромнее.
– Еще до поступления в университет я занимался журналистскими расследованиями, понимаешь?
Аманда удивлена.
– Серьезно? Сколько тебе было?
– Четыре года.
– Четыре? Это невозможно!
– Возможно, если ты рожден для этого.
15
Уильям Паркер
2017-й, Лос-Анджелес
Модница с маникюром пригласила посетителей в гостиную. Уильям сел на белый диван «Честер», а Кокс остался стоять рядом, словно личный охранник. Эмма Кларк не могла скрыть нервозности. Она села на краешек стула и с потерянным взглядом ожидала начала допроса. Когда инспектор наконец собрался приступить к делу, муж Эммы, человек, скрывавший под безразмерным спортивным костюмом Lacoste натренированное тело, ввалился в гостиную.