Игра с профайлером: читать начало книги онлайн

– Вплоть до «Дерьма художника» Мандзони. Скажи-ка, что выражает кусок говна в консервной банке?

– Именно так его все и критиковали! Мандзони хотел воплотить в реальности максиму, согласно которой все, что делает художник, является искусством. Даже если его произведение, здесь нужно понимать иронию, дерьмо в прямом смысле слова.

Мне нравится, что она узнала цитату, но я не хочу, чтобы она это поняла, и поэтому отвечаю безапелляционно:

– В таком случае пусть выставляет его в «Фейсбуке», а не в музее.

– В шестидесятых «Фейсбука» не было.

– Он и сейчас ни к чему.

– Ты на все будешь возражать?

Бросаю на нее испепеляющий взгляд:

– Тебе просто не нравится, что я с тобой не согласен.

Аманда поднимает руки, словно на нее наставили дуло.

– Ладно, ладно. Простите, пожалуйста.

Тычу пальцем в газету:

– Ты отвлекла меня от чтения, а это карается ночью в одиночной камере.

– Тогда мне тоже стоит сказать тебе пару слов на тему жизни и души в журналистике.

Закрываю газету. Мне больше не хочется читать.

– Ну же, – говорю я, обороняясь.

– То, что ты называешь душой, другие называют манипуляцией. В журналистике за каждой фразой скрывается невидимая рука власти, и тебе это прекрасно известно. Все пляшут под дудку чьих-то интересов. Тебе расскажут столько всего, что в итоге поверишь в то, чего они хотят. Ты это явление описал поэтично, но суровая реальность никуда не делась.

– Это не всегда так. Я такой журналистикой никогда не занимался.

– И что же за стиль был у тебя?

Колеблюсь.

– Более правдивый, более глубокий. От которого захватывает дыхание.

– Да ты прямо как поэт из сонма классиков.

– Я просто влюблен в свою профессию. Ладно, не то чтобы очень, но…

– Если ты в нее так влюблен, то что делаешь здесь, наливая кофе незнакомцам?

Как так вышло?

Пожимаю плечами и отвожу взгляд.

– Думаю, то же, что и ты.

Я не обязан перед ней отчитываться. То, что произошло, случилось не по моей вине, но я не собираюсь изливать душу ни с того ни с сего. К тому же, я знаю ее меньше суток. Кем она себя мнит, чтобы ворошить чужое прошлое?

– У вас есть овсяное молоко? – спрашивает женщина средних лет, возникшая перед барной стойкой.

¿Tinís lichi di ivini?[10]

[10] ¿Tinís lichi di ivini? (вален.) – У вас есть овсяное молоко?