– Там были кольца?
– Какие еще кольца?
– Там не было металлических колец в боковых стенах?
– Нет. Эта комната всегда была пустой, а стены голыми. Кто?..
– Ты знаешь кого-нибудь, кто желал причинить ей вред?
– Нет.
– Ты уверена?
– Да.
– Тебе известно, что Артур допытывался, не навещаешь ли ты Сару, чтобы возобновить общение?
– Нет. Ничего такого, – ответила она.
– Ты бы назвала его опасным человеком?
– Артура? Да. Напишу это в заявлении, если потребуется.
Закрываю записную книжку. Откидываюсь на спинку стула и говорю:
– Думаешь, Артур мог убить собственную дочь?
В гостиной повисает молчание. Карла, не моргая, смотрит на меня холодным взглядом. В ее глазах читаются печаль, страх, потерянность и одиночество, но ярче всего – ярость и отчаяние. Подождав ответа несколько секунд, я встаю со стула, чтобы попрощаться, и Карла говорит:
– Да. Я уверена, что он убил ее.
12
Фернандо Фонс
20 декабря 2018-го, Сан-Франциско
После бесконечной смены солнце закатилось, и первые фонари тускло осветили Филлмор-стрит. Кафе опустело. За столиком осталась лишь одна парочка, и свой апельсиновый сок они выпили еще двадцать минут назад. Не знаю, о чем они говорят все это время. Разве не видят, что пришло время закрывать заведение?
Томас кивает мне, и я с удовольствием выполняю его распоряжение. Выхожу на улицу и опускаю металлическую решетку, оставляя небольшой зазор, чтобы клиенты смогли уйти. Холод обволакивает кожу, проникает в кости, но лишь на миг. Возвращаюсь внутрь кафе и вижу, что парочка и не думает уходить. Захожу за барную стойку и подхожу к радио, которое через колонки под потолком передает успокаивающую джазовую композицию. Музыка играет негромко, но, когда я наживаю на кнопку, повисает оглушительная тишина.
Ноль реакции, эй вы!
Репетирую фальшивую улыбку за стойкой. Не эта. И не эта. Вот эта. Подхожу к столику, собираю руки за спиной и откашливаюсь, прежде чем сказать:
– Извините за беспокойство, но мы закрываемся.
Эти двое смотрят на меня, кивают, как если бы уже слышали, и продолжают говорить о своем.
Спокойно, Фернандо.
Иду к кассовому аппарату и пробиваю столик. Возвращаюсь к парочке и кладу перед ними счет:
– С вас пять пятьдесят, – произношу с прежней улыбкой. Или похожей. У меня не всегда получается изображать ее хорошо.
– Подожди ты. Не видишь, мы разговариваем? – отвечает мужчина раздраженно.
У меня на лбу набухает вена.