И вот я здесь, двадцативосьмилетний мужчина, который настолько облажался, что его агент думает, будто, если он найдет ему идеальную жену, это спасет его от самого себя.
Я соглашаюсь на это только потому, что у меня не хватает духу сказать ему, что мой корабль уже отплыл.
И даже, блядь, затонул.
Мы заходим в здание через главный вход и попадаем в приемную, где мне приходится сдерживаться, чтобы не выбежать обратно.
Все розовое. Абсолютно все. Стены, ковер, диван и стулья. Это как оказаться внутри бутылочки с Pepto-Bismol1.
В ужасе оглядываясь по сторонам, я говорю: — Что. Это. За. Хуйня.
Дик шипит: — Это романтично! А теперь заткнись, черт возьми! — Натянув фальшивую улыбку, он подходит к стойке, за которой в кресле дремлет крупная женщина с кудрявыми рыжими волосами. Ее глаза закрыты, и она тихо посапывает.
Под «тихо» я подразумеваю «как бензопила». Я слышал, как бунты проходили тише.
Дику приходится несколько раз откашляться, чтобы его услышали сквозь шум, и только тогда Спящая красавица резко просыпается.
И кричит.
Я говорю: — Прекрасно понимаю, что вы чувствуете, леди.
Затем все происходит как в замедленной съемке.
Дверь на другой стороне комнаты распахивается. Через нее выходит молодая женщина. Она стройная и миниатюрная, ростом чуть больше ста пятидесяти сантиметров, и одета скромно, как библиотекарь.
В бежевой юбке ниже колен. Простая белая блузка застегнута до самой шеи. На носу у нее изящные очки в золотой оправе. Ее темные волосы собраны сзади в аккуратный пучок.
На женщине нет никаких украшений. Из макияжа – только помада.
Того же ужасного розового оттенка, что и стены.
Она смотрит на женщину, которая закричала. Потом на Дика. Затем поворачивает голову, смотрит на меня.
И улыбается.
Я чувствую эту улыбку до самого темного уголка моей души, где никогда не светит свет и где я держу всех монстров взаперти.
Женщина улыбается всем телом. Всем своим существом, как будто она сама – проводник света, и все хорошее и чистое во Вселенной проходит через нее, направляясь ко мне, где оно окружает меня и омывает золотыми лучами солнца, такими теплыми и ласковыми, что я едва сдерживаю слезы.
Я стою ошеломленный, глупо пялясь на нее, пока она не заговаривает.
Мелодичным голосом библиотекарь произносит: — Привет.
Вот и все. Одно слово. Простое, обычное, повседневное слово, которое я слышал миллион раз, но только не этим голосом, не этими губами, накрашенными отвратительной розовой помадой.
В ответ я могу сказать только другое простое слово.
БЛЯДЬ.
Помните, я говорил, что у меня есть одна мысль? Вот она:
Впервые в жизни это слово даже близко не описывает то, что я почувствовал, когда впервые увидел Мэдди МакРэй.
К сожалению, я все тот же. Угадайте, что произошло дальше.
Спойлер: я все испортил.
2