Дик хохочет. Придурок.
— Я говорю серьезно!
— Заткнись, Мейсон. Если бы ты мог сам выбрать хорошую девушку, мы бы не оказались в такой ситуации. Но твой вкус в женщинах становится все хуже и хуже, и будь я проклят, если позволю какой-то неграмотной, меркантильной бабе с татуировкой на лице, чей бывший муж приходится ей кровным родственником, вцепиться в тебя когтями. Мы найдем тебе хорошую девушку из хорошей семьи, с которой ты сможешь остепениться и зажить хорошей жизнью.
Хорошая – самое отвратительное слово из семи букв. Оно в разы хуже, чем мат.
Я бормочу: — Мне не нужна хорошая девушка. — Я ее и не заслуживаю.
— Ну ты даешь, Шерлок! Поэтому мы и обратились к свахе! Слушай, мы уже на месте. Просто молчи, а я обо всем позабочусь. Постарайся выглядеть серьезным.
— Серьезным?
— Искренним. Как будто тебе это нравится.
— Да, я знаю, что означает это слово. Но ты видел мое лицо? — Я указываю на него. — По умолчанию установлено «Пошел ты», на максимальной громкости!
Дик заезжает на парковку перед офисным зданием, которое было перестроено из викторианского особняка. Оно такое милое, выкрашено в бледно-розовый цвет с желтой отделкой. Множество изящных розовых кустов обрамляют белый штакетник, которым оно окружено.
Я бы не удивился, если бы Бэмби и Золушка выскочили через парадную дверь. Это место выглядит так, словно Уолта Диснея стошнило прямо на него.
Табличка в форме сердца у входа гласит: «Идеальные пары». Потому что вы заслуживаете своего «долго и счастливо»!
Боже милостивый. Я попал в ад.
Дик глушит двигатель и поворачивается ко мне с серьезным выражением лица.
— Мейсон, я не позволю тебе самоуничтожиться. Пока я твой агент, я этого не допущу. Ты меня слышишь?
— Давай посчитаем. Во-первых, у меня не заложены уши. Во-вторых, ты кричишь в тридцати сантиметрах от моего лица. В-третьих, я тебя слышу.
— Хорошо. Теперь, если ты просто позволишь мне говорить, когда мы войдем туда, все будет в порядке.
Я изучаю его грубое лицо. Он выглядит взволнованным, что странно. Обычно Дик спокоен, как деревянная доска.
— Что тебя так взбудоражило перед этой встречей? Владелица – тот еще кошмар?
— Полная противоположность кошмару. Она милая, ясно? Одна из тех южанок. Настоящая леди.
Я представляю себе старушку в жемчугах с фосфоресцирующими белыми зубными протезами, в соломенной шляпе с пластиковыми цветами на полях, и чувствую укол тоски по ирландскому пабу, мимо которого мы проезжали по пути сюда.
Дик говорит: — Ей не понравится, если ты будешь ругаться или… — он раздраженно машет на меня рукой, — вести себя как обычно, как будто у тебя запор.
— Извини, конечно, но у меня очень регулярный стул.
— Ты знаешь, о чем я! Веди себя прилично!
Поскольку Дик нервничает, я тоже начинаю нервничать. Эмпатия – одна из многих черт, которые я ненавижу в себе. Если бы я мог просто не обращать внимания на чувства других людей, жизнь была бы намного проще. Но я как эмоциональная губка. Все это дерьмо впитывается в меня.
Это одна из причин, по которой я так много пью. Алкоголь помогает мне не чувствовать.
Пара больших сисек в моих руках тоже не помешает.
Дик распахивает водительскую дверь и бросает на меня последний предупреждающий взгляд, прежде чем выйти из машины. Я смотрю, как он поднимается по ступенькам портала в ад, искусно замаскированного под офис свахи, пока он не оборачивается и нетерпеливо не машет мне, приглашая присоединиться к нему.
Тяжело вздохнув, я выхожу из «Мерса» навстречу прекрасному утру.
Атланта в мае – одно из самых красивых мест, которые я только могу себе представить. Щебечут птицы. Цветут цветы. Небо ослепительно-голубое.