У меня отвисает челюсть.
— Ты знаешь о кольце?
Уолдин садится на один из диванов, закидывает ноги на подлокотник, закладывает руки за голову и ухмыляется мне.
— Сынок, половина Атланты знает о кольце. Ты думаешь, что в этом городе можно пробраться в ювелирный магазин, выложить миллионы за кусок камня, и никто об этом не узнает? Пф.
Я стону.
— Я хотел, чтобы это было сюрпризом!
— Это и был сюрприз, — смеясь, говорит Мэдди. — В тот момент, когда друг друга друга продавца позвонил, чтобы поздравить меня с помолвкой. Но теперь это не так. Так мы женимся или как? И где вообще это кольцо? Я слышала, бриллиант огромный.
С упавшим сердцем я говорю: — Оно у меня в сейфе дома. Я как раз думал, как бы тебе об этом сказать.
— И ты сказал. Ну, вообще-то, это я сделала. Но не важно. Дело в том, что теперь мы помолвлены, верно?
Немного расстроившись из-за того, что не получилось сделать сказочного предложения, я говорю: — Я не знаю. Я не услышал «да».
Мэдди кладет руки мне на щеки и встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня.
— Да, Мейсон. Да. Миллион раз да. Только я сделала тебе предложение, так что это ты должен мне все это говорить.
Она смотрит на меня, приподняв бровь, в ожидании.
Я чувствую, как в моей груди зарождается волна любви, которая становится все сильнее и сильнее, пока я не начинаю думать, что моя грудная клетка не выдержит. Затем я снова обнимаю ее и целую.
— Да, Пинк. Я женюсь на тебе. И с этого дня обещаю раздражать тебя только в десяти процентах случаев.
Ее глаза сияют, когда она говорит: — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Спарки.
— Ладно. В пятидесяти процентах случаев.
— Хотелось бы. А теперь иди и готовься к игре, потому что я предвижу еще одно большое кольцо в твоем будущем27.
От ее веры в меня мое сердце наполняется еще большей любовью. Я так сильно люблю эту женщину, что иногда мне становится трудно дышать.
— Хорошо, но если я увижу Тома Брэди до начала матча, я не буду нести ответственность за то, что произойдет.
— Ты же играешь не с «Patriots», милый.
Нет, не с ними. Месяц назад они проиграли «Titans», лишившись шансов на победу в Суперкубке, что было просто ужасно.
Нет, конечно.
— Я просто говорю. Он может быть на стадионе. Никогда не знаешь наверняка.
Мэдди в последний раз целует меня, смеясь мне в губы, а затем легонько подталкивает к двери.
— Иди. Увидимся после игры, Спарки. Я буду бежать к тебе по полю и кричать от счастья, как сумасшедшая.
— Договорились, Пинк, — говорю я хриплым голосом. — Тогда увидимся.
Мы с Диком прощаемся с Уолдин и выходим из номера в гулкие коридоры стадиона «Hard Rock», направляясь в раздевалку, где команда скоро соберется, чтобы послушать напутственную речь тренера и окончательно подготовиться к нашему седьмому шансу завоевать чемпионский титул.
Я знаю, что за последние семь месяцев сделал все, что было в моих силах, чтобы приблизить нас к этой цели. Я упорно трудился, чтобы навести мосты, починить заборы и стать лучшим человеком, каким только мог быть. Некоторые дни проходят легче, чем другие, но в глубине души я знаю, что уже выиграл главный приз в своей жизни.
Нет ничего важнее того, что у меня есть с Мэдди. Ни деньги, ни слава, ни даже футбольный матч.